Коротко, да и ты уже привыкла на неё откликаться. Да, женщина? — заглянула я ей насмешливо в глаза. — Вот видишь, не реагируешь. А если бы я добавила «мам», то ты нашла бы что мне ответить. Не надо мне ничего обрабатывать. Я сама.
Отвернувшись к шкафу, я открыла створку и достала комплект домашней одежды. Бросила вещи на кровать поверх покрывала и без каких-либо эмоций мазнула по маме взглядом.
Шумно вздохнув, она с топотом вышла из комнаты, демонстративно широко распахнув дверь.
Как раз то, что мне нужно, чтобы переодеться.
— Катька! — услышала я мамин крик уже откуда-то из кухни. — Иди помоги сестре бинты поменять!
— А мне можно из комнаты выйти? — спросила робко Катя.
Зашибись, они её ещё и наказали за что-то…
— Тебе русским языком сказали! — рявкнула мама. — Иди и помоги!
Топот Катиных ног быстро домчал до моей комнаты. Закрыв за собой дверь на замок, Катя повернулась ко мне и робко улыбнулась, глянув на рану, к которой я прижимала ватный диск.
Я внимательно посмотрела в её глаза. Заплаканными они не выглядели.
Это уже хорошо. Значит, её просто отправили в комнату, чтобы она не мешалась под ногами, очевидно, всё ещё напуганным вчерашним инцидентом родителей.
— Сильно ругали? — спросила я, кивнув в сторону двери.
— Нет. Мама просто сказала, чтобы я сидела в своей комнате, делала уроки и не мешала.
— Понятно, — выдохнула я с облегчением.
— Садись. Я всё сделаю, — Катя усадила меня на кровать, достала мою аптечку и, уже зная, что и к чему, обработала мне рану. Ассистировала я ей только в перебинтовке, и то только потому, что Катя норовило привязать в моей руке и свою, попадающую под бинт.
— Не больно? Расслабить узел или сильнее завязать?
— В самый раз. Спасибо, Катюш, — я чмокнула сестру в макушку. Хотела тут же отвалиться на постель и расслабиться, но для начала оделась. Ходить в одном полотенце в квартире, где прямо сейчас есть отчим — очень опрометчиво. Мало ли какие у него новые «шутки» на этот счёт имеются.
— Принести тебе покушать? Мама пирог сегодня мясной испекла.
Вкусный.
Я невольно усмехнулась.
Пирог в честь того, что ночью чуть не зарезали одного кабанчика?
Конечно, такой вопрос вслух я задавать не стала. Катя может вспомнить и поймать панику. Рано ей ещё знакомиться с сарказмом.
— Поспи. Так быстрее заживёт, — ласково произнесла Катя, укрывая меня одеялом. — А я посижу рядом, чтобы папа тебя не обижал.
Так странно слышать, что младшая сестра успокаивает тебя ровно теми же словами, что ты её когда-то.
