Нисколько не пререкаясь, он нарезал хлеб, поставил его в хлебнице на стол и начал разливать по кружкам горячий чай.
Выглядел отчим загружено. Не скажу, что видела в его глазах стыд. Скорее, больше страх, вызванный нежеланием брать на себя ответственность за то, что было ночью. А что-то, судя по всему, из произошедшего ночью он помнил хорошо.
Когда чай был расставлен, а мама водрузила на центр стола старую поцарапанную сковороду с яичницей, отчим, сидящий напротив, вдруг обратился ко мне.
— Ты, это, Алёнка… В универ пока не ходи, — сказал он, ни разу не посмотрев в мою сторону.
Только в сковородку между нами.
— Почему? — ощетинилась я. — Чтобы ты потом мог мне с чистой совестью напомнить, за что ты платишь?
— Посидишь с недельку дома. Ничего страшного, — бросил он нервно. — Заживёт всё… — кивнул он на перебинтованную руку и неуверенно коснулся своего бока. — … потом пойдёшь. Никуда твоя учёба не денется. Я предупрежу в деканате. Поешь и иди дальше спи. Хоть до вечера.
— Я пойду на учёбу. И сегодня, и завтра, и всю неделю.
В универе, хотя бы, безопаснее, чем здесь, — бросила я со стальной интонацией и вышла из-за стола. — Спасибо за завтрак. Мне пора собираться.
Едва я успела войти в свою комнату и открыть шкаф, чтобы переодеться, как следом за мной пришла мама. Она плотно закрыла дверь, повернулась ко мне и уперла кулаки в бока. Некогда красивое лицо сейчас больше напоминало череп, обтянутый тонкой серой кожей с синяками в разных стадиях заживления.
— Ты опять свой поганый язык за зубами не держишь? — мама говорила негромко.
Наверное, для того, чтобы её могла слышать только я. Хотя, на её перекошенном от гнева лице и без слов всё было понятно написано. — Видишь же, что он пытается загладить вину, старается, как лучше…
— Старается?! — злая усмешка сорвалась с моих губ. — Задницу свою он прикрыть старается. Хочет закрыть меня дома, чтобы никто не увидел или я не растрепала о том, что он вчера сделал.
Я вытянула с полки свободные джинсы, футболку и толстовку.
Не обращая внимание на маму, переоделась из домашнего в выбранную одежду. А потом вспомнила про шею и ещё не прошедшие синяки на ней, и вместо футболки снова влезла в раздражающую водолазку. Тугой белый воротник буквально душил, но я уже привыкла терпеть.
Черная толстовка поверх водолазки, пучок резинкой-пружинкой на макушке. Руку начало саднить. Скорее всего, я сдвинула повязку узким рукавом водолазки. Пофиг. Поправлю позже. В подъезде или в туалете универа.
