Поэтому ещё одну пару мне придётся делать вид, что мне совсем не жарко.
А ещё бинт на руке вполне может разглядеть Одинцов и снова вызовет меня на допрос в свою аудиторию. Поэтому пусть лучше останется в приятном неведении и на расстоянии от меня.
Например, как сейчас.
Мы стоим в коридоре и ждём препода. Не его. Но он здесь тоже есть. Метрах в десяти от окна, у которого стою я.
Одинцов сосредоточенно слушал свою коллегу. Ей около сорока лет, но выглядит она для своего возраста отлично. Я слышала, что она недавно развелась и, собственно, этот развод послужил для неё поводом для начала лучшей жизни.
Раньше она была обычной серой женщиной со скучающим лицом, но последние полгода, как раз после развода, она словно начала цвести. Серая одежда с катышками сменилась на яркую и ухоженную. У неё даже походка изменилась. Возможно, всё дело в том, что она начала носить каблуки.
В любом случае, она стала другим человеком и сейчас очень даже мило улыбалась Одинцову, касалась его бицепса через ткань рубашки, а он кивал её словам, отвечал и даже изображал подобие улыбки на своём лице.
Интересно, а он её потом заманит в свою квартиру, чтобы в трусах усадить на комод?
Или с нравившимися ему женщинами он ведет себя иначе, нежели со мной?
И почему я, вообще, об этом думаю?
Меня слегка передёрнуло.
Словно почувствовав, что я гоняю в голове мысли о нём и не испытываю при этом ничего хорошего, Одинцов посмотрел в мою сторону и поймал мой взгляд.
Едва заметно кивнул.
Поздоровался?
Рефлекторно кивнула в ответ и отвела взгляд в сторону.
Сосредоточилась на профкомовском плакате, на который никто в здравом уме не обращал внимание.
— Он такой котик… — долетели до моего слуха слова неизвестных девчонок, стоящих у соседнего окна. — По-любому, под рубашкой у него всё идеально… Он, кстати, холостой… Девушка, по-любому, есть…. Эх, везёт кому-то — упираться пятками в его зад…
Думая, что речь, как обычно, о Колесникове, я неосознанно проследила за их «текущими» взглядами и поняла, что они говорят об Одинцове.
Серьёзно? Котик? Он?
Я даже не сразу сообразила, в какую сторону лучше всего закатить глаза.
Его котиком язык не повернется назвать, даже если я узнаю, что в трусах у него пушистый хвост.
Котик…
Я невольно усмехнулась и снова, будто специально, Одинцов перехватил мой взгляд.
Господи…
Он может говорить с коллегой и не пялиться по сторонам. Это, вроде, невежливо, не?
Пришлось снова отвернуться к профкомовскому плакату… и не увидеть его.
