Сейчас у меня не было никакого желания задерживаться в квартире хоть на минуту.
Снова проигнорировав маму, я обошла её стороной и зашла в наш туалет, чтобы почистить зубы и умыть лицо. На всё это я потратила не больше минуты.
Вернулась в комнату и обнаружила маму, стоящей на том же месте, где я её оставила. Она уже не упирала кулаки в бока, но не менее угрожающе стояла со скрещенными на груди руками. Пристальным взглядом следила за тем, как я закинула в рюкзак тетради и ручки. Нарочито поморщилась от запаха туалетной воды, пару пшиков которой я нанесла на себя.
— И потом ты ещё будешь обижаться, что он что-то тебе запрещает? — вопросила мама.
— Я уже давно ни на кого не обижаюсь. Обида ещё ни разу ничего мне не дала. А вот злость… — накинув лямку рюкзака на плечо, я подошла ближе к маме и заглянула в её глаза. — А злость, мама, которую ты и он щедро вскармливаете во мне каждый день, помогает хоть сколько-нибудь выживать рядом с вами.
— Так взяла бы и свалила! Дверь открыта. Собирай манатки и вали! — взмахнула мама руками, словно говоря «выметайся!».
"
"— А ты думаешь, я здесь живу из-за любви к тебе или отчиму? — усмехнулась я с нескрываемой ненавистью. — Мне плевать на вас обоих. Если бы не Катя и знание того, во что вы её без меня превратите, то я вычеркнула бы всех вас из своей жизни ещё в тот день, когда он ударил меня первый раз, — указала я на дверь за её спиной, говоря об отчиме. — И ты, мамочка… — выплюнула я ядовито это некогда самое лучшее и дорогое в мире слово. — …вместо того, чтобы пожалеть свою дочь, ударила её по другой щеке.
Так что не строй тут из себя святую. Перед учителями можешь строить из себя мать года, но для меня ты умерла в тот же день, когда умер папа. Так что я не знаю, кто ты такая и не смей мне говорить, что я могу делать, а что нет. А теперь уйди с дороги. Я опаздываю.
В маминых глазах что-то изменилось. На мгновение мне показалось, что я увидела застывшие в них слёзы, но затем она резко вскинула подбородок и с гордым видом сделала шаг в сторону.
— Хлеб к ужину купи, — бросила она повелительно мне вслед.
— Как скажете… женщина.
Глава 22
Солнце через стеклопакет припекало затылок.
Ещё не жарко, но, чем ближе обед, тем большую ненависть я начинала испытывать к толстовке и водолазке, что была на мне.
Можно было бы снять хотя бы толстовку, но тогда через тонкую ткань узких рукавов рубашки будет виден угадываться силуэт бинта. У людей могут возникнуть вопросы, подозрения, сомнения…
Вика точно докопается.
