Сахар со стеклом

Степанова приосанивается и бесстрашно смотрит мне в глаза.

– А ты уверен, что она с тобой хочет разговаривать?

– У неё выбора нет.

Я уже начинал злиться. Время шло, и Демьян меня уже заждался. Голубая шапочка сводной сестрицы замельтешила в обратном направлении. Неплохо идёт под водой, кстати, плавно.

– А мне кажется, тебя твоя Ирусик заждалась. Янке я что надо передам.

Ну упёртая баба, сама виновата.

Я медленно оторвал зубами уголок пачки, а потом перевернул её на рыжие патлы. Будет знать, как под ногами путаться.

– Тебе бы в душ.

Ирландо застыла в немом шоке, наблюдая, как околоапельсиновый сок стекает по носу и щекам и собирается липкой лужицей на полу.

– Ты больной, Шевцов, – прорычала девчонка. – Только посмей Янке что-то подобное вытворить…

– Топай уже."

"На этом утомительная беседа, наконец, закончилась, и рыжая метнулась в сторону девчоночьего душа. Едва она скрылась, из воды вынырнула Фомина. Когда она сняла очки, то посмотрела так, будто увидела монстра из-под своей кровати.

Поднялась на ноги, распахнула глаза. Взгляд подёрнулся привычной уже тревогой, и девушка сделала назад несколько шагов. Не думает же она, что я кинусь топить её? Хотя в некоторые моменты руки чешутся приструнить эту выскочку. Но сейчас некогда. Демьян, как и клуб, ждать долго не могут. Но я вдруг завис, глядя, как капли воды сползают по её шее. Вроде бы вся такая худенькая, прозрачная, но на груди форменный лицейский купальник натянут прилично, в отличие от той же почти плоской Ирландо.

Девчонка захлопала глазами, выискивая подружку.

Спросила о ней таким голосом, будто я съел её вместе с патлами, или утопил, а хладный труп спрятал в раздевалке.

Я почувствовал, как в кармане отозвался вибрирующим сообщением телефон. Чёрт! Демьян уже зубы стёр от нетерпения, наверное.

Сообщил сестрёнке, что хотел, предупредил, чтобы домой сразу ехала – не хочу потом расспросов от отца, почему дочурку его пассии я с почестями и комфортом не привёз обратно. Вообще, эта игра в личного водителя меня уже задолбала.

Однако девчонка вдруг взбрыкнула, границы свои, видите ли защитить попыталась. Ладно, зачтено, сестричка, ты и вправду попыталась. Только почему-то попятилась. И в глазах привычный страх колыхнулся.

И почему меня от одного только её взгляда бросает в лютую злость? Наталья – не первая шлюха отца, но на ней он женился, а потом она и этого бездомыша притащила. А это уже слишком. Потому что это настоящее предательство мамы, хотя он мне обещал.