Саквояж со светлым будущим

— Что ты его слушаешь, этого болтуна телевизионного! — с сердцем произнес Родионов. — У тебя чего, дел нет? Так я тебе мигом организую дел целую кучу! Визит срывается! Звони Маркову, объясняй, что тут у нас вышло, пусть он или продлевает пребывание, или придумает что-нибудь!…

— Табаковой надо звонить, — безразлично сказала Маша. Их визит в данный момент ее совершенно не интересовал. Она поболтала в чашке остатки кофе и глотнула. — Табаковой, а не Маркову. А вы заметили, Дмитрий Андреевич, что он врал?

— Да он все время врет, у него профессия такая!

— Да не в том смысле! — возмутилась Маша.

 — Он врал сейчас. Когда говорил, что его Мирослава пригласила.

— Потому что, когда он приехал и с Весником стоял, помните, он сказал, что его пригласил Поклонный. Позвонил, мол, Андрюха или Андрейка, как-то так он его назвал, и сказал: приезжай, повеселимся!…

Родионов пожал плечами.

— А по-моему, это важно.

Родионов начал раздражаться:

— Что?! Что важно? Ты чего? На самом деле играешь в детектив?!

— Дмитрий Андреевич…

Он раздул ноздри — он всегда раздувал ноздри, когда злился.

— Как вы не понимаете, что Головко убили, когда мы все были здесь! — Маша Вепренцева даже руки на груди сложила, словно умоляя Родионова выслушать ее, и напрасно это сделала — Родионов терпеть не мог, когда его о чем-то умоляли. Он ведь был «равнодушный» и любил в себе это равнодушие.

— Мне все равно, когда его убили, — резко сказал он. — Займись своими делами, я тебя умоляю!…

— Какими? — сердито спросила секретарша.

 — Какими делами, Дмитрий Андреевич? Уехать мы не можем. Работать мы тоже не можем. Ребенка забрали Кольцовы. Почему я не могу пока заняться… расследованием?

— Расследованием, Дмитрий Андреевич! А что такого ужасного я сказала?!

Аркадий Воздвиженский подхватил Машу под локоток и проворно поволок ее к французскому окну, за которым скучал милиционер — или как там они называются на мове — в фуражке с высокой тульей, но перед самым выходом на лужайку писатель затормозил.

Говорить под самыми ушами у милиционера было бы дико. Тогда он повернулся и потащил ее в другую сторону, но там в кресле в полной отключке разума сидел китайский болванчик Казимир Цуганг-Степченко.

Ну никак не поговорить!

— Отпустите меня, — велела Маша Родионову.

— Что ты придумала? Какое расследование?

— Мань, ты мне голову не морочь, — сказал Родионов мрачно.