Саквояж со светлым будущим

Катерина вдруг засмеялась.

— Ну, конечно, поехали! А как же иначе? Да ему каждый день угрожают. Дудников, шеф службы безопасности, говорит, что если каждого такого звонка пугаться, то Тимофея Ильича хорошо бы в клетку поместить, а клетку в бетонный бокс, и охрану по кругу поставить, да и то гарантий никаких.

— Поня-ятно, — протянула Маша. — А вы ему про звонок сказали?

— А кто такой Дудников?

— Шеф службы безопасности, — напомнил Родионов старику Эркюлю. — Судостроительного холдинга «Янтарь».

— Ах да! Ему или мужу? Сказали?

Катерина пожала плечами:

— Володе Дудникову сказала, а Тимофею, по-моему, нет.

Да поймите, для нас это никакой не форс-мажор, а самое обычное дело. Рядовое. Ну, неприятно, конечно, но… не фатально.

Вид у Маши Вепренцевой был задумчивый:

— Странно, что он на офисный телефон звонил. Очень странно. Или ему было наплевать, дойдет ли звонок до вас?

— Что это означает? — удивилась Катерина.

— Понимаете, ему могло быть все равно, вы подойдете к телефону, или ваша секретарша, или кто-то из сотрудников.

Может быть, ему был важен сам факт звонка, понимаете? — У нее вдруг голос стал очень звонкий. — Допустим, ему было важно, чтобы звонок был просто зафиксирован. Вашей службой безопасности хотя бы. Чтобы в случае чего неожиданно выяснилось, что кто-то звонил и угрожал Тимофею Кольцову. Или Аркадию Воздвиженскому. Наша служба безопасности, между прочим, тоже в курсе дела.

— А вам… тоже кто-то звонил?

— Ну да! Звонил и говорил, что если мы поедем в Киев, плохо нам придется.

И еще детям моим угрожал!…

— Да, но зачем угрожать Тимофею Кольцову или мне, Маш? Что за бред?! И при чем тут служба безопасности, а? — Родионов почти орал, потому что Маша своей осведомленностью и логикой его взбесила. — Что такое-то, а?

— Мы все узнаем, — пообещала Маша. — Нужно пойти и найти Весника.

— Весник-то тут при чем?!

— Пошли, — сказала Маша. — Пошли-пошли!…

Илья Юрьевич Весник, топ-менеджер, профессионал и человек свой во всех отношениях, плавал в бассейне и получал от этого огромное, ни с чем не сравнимое удовольствие.

Это самое удовольствие было написано у него на лице и, кажется, даже на пузе, потому что плавал он на спине, выставив живот на поверхность.

Увидев делегацию, он булькнул, замахал рукой, пошел ко дну, вынырнул, смахнул воду с волос и захохотал.

— Вы чего такие кислые, господа и дамы? Здрасти, Катерина Дмитриевна! Прошу меня извинить, я без галстука в некотором роде.