Самец причесанный

– И в самом деле, разговаривает! – сказал муж, вставая.

– Что сказала? – заинтересовалась я.

– Что ее мама – самая красивая женщина в мире.

– А Амага? – сощурилась я.

– Амага – звезда Степи. А ты – первая в Паксе!

Я засмеялась: в этом весь Игрр – из любой ситуации выкрутится! Как я его люблю! Жаль, что не могу доказать это делом. Я виновато погладила его по руке.

– Не обижайся! В другой раз.

– Ничего! – кивнул он. – Больше терпел.

Он глянул недоуменно.

– Сколько времени ты терпел?

– С тех пор, как ты ушла в поход.

– Вита! – он положил руку на сердце. – Клянусь самым дорогим, что у меня есть – тобой и дочкой, у меня нет и не было другой женщины в Паксе.

Мир вокруг меня стал зыбким. Сильные пальцы ласково отерли слезы с моих щек. Я зашмыгала носом, приходя в себя. Пока я занималась этим, меня обрядили в тунику из сукна, натянули на ноги вязаные чулки, набросили теплую меховую рубаху и втиснули в такие же штаны. Довершили наряд мягкие сапожки – удобные и теплые.

– Это чтоб не замерзнуть, – объяснил Игрр.

Ночам и здесь холодно.

Закончив меня наряжать, он надел новую форму преторианца, которую достал из сумки. Мы вышли во двор. Ожидавшая за дверью Сани отвела нас в дом.

Там нас сразу усадили за стол. Сани убежала мыться; а мы набросились на еду. Первым делом я схватила хлеб. Ломая его, пихала куски в рот и давилась, прожевывая. Богиня-воительница, как вкусно!

Игрр придвинул мне чашу. Я отхлебнула – вино! Божественно! Утолив, наконец, голод, я подняла взгляд и увидела, что Игрр смотрит на меня, уперев подбородок в сложенные кулаки.

Конечно! Я так жрала!

– Ты похорошела, – неожиданно сказал он. – Тебе идет эта стрижка.

– Меня обрили наголо! – фыркнула я. – Чтобы все видели, что рабыня.

– Волосы отрастут, – успокоил он. – Но с короткими ты смотришься моложе лет на десять.

– Хочешь сказать, что мне одиннадцать? – засмеялась я.

– Почти, – улыбнулся он.

– Лучше расскажи, как жил? – строго сказала я. – Почему оказался здесь?

Не надо про красоту! Сама знаю, как выгляжу.

Огромный живот и покрасневшие от воды и шкур, руки с обломанными ногтями и шелушащейся кожей. На спине – шрамы от плети. Во время мытья Игрр их трогал пальцами и тихо ругался на своем языке – думал, что не пойму. Но я эти слова знаю: не один месяц с ним.

– Начну с грустного, – вздохнул он. – Дома у нас нет – забрали за долги.

Я кивнула – примерно этого ожидала.

– Отбирать явилась лично Лавиния, прихватив нотариуса и храмовую стражу.