Самец взъерошенный

Я подозвала центуриона и вручила ей кошелек Игрра.

– Слышала? На пришлого!

И тут я удивилась сама себе. Потому что кивнула:

– Пятьдесят золотых!

– Торопишься умереть, пришлый? – спросила, когда на трибунах стихло.

– Нет! – покрутил головой Игрр. – Не собираюсь.

– Тогда зачем принял вызов?

– Надо отшлепать эту девчонку, – Игрр указал на Лиону. – Вчера она плохо себя вела.

Преторианки, сидевшие на первых рядах, возмущенно завопили. Валерия, встав, показала подчиненным кулак. Те смолкли.

– Мне говорили другое, – воспользовавшись тишиной, продолжила Флавия.

– А что мне оставалось делать? – развел руками Игрр. – Она пришла, пьяная, в харчевню, где я ел, бросила на стол золотой и потребовала ее ублажить. Я вежливо отказался. Тогда она назвала меня лупой и попыталась ударить. Я перехватил ее руку и дал пинка. Я не знал, что в Роме это запрещено.

В этот раз завопили другие зрители. Неудивительно: преторианок в Роме не слишком любят. Я глянула на Лиону: та стояла пунцовая. Наверняка преподнесла матери и сослуживцам другую версию.

Лаура, воспитатель Флавии, встала и подняла руку, призывая к молчанию. Амфитеатр затих.

– Тебе не стоило принимать вызов, – сказала Флавия. – Суд тебя бы оправдал.

«Принцепс пришла не любоваться поединком! – озарило меня. – Она хочет спасти Игрра!» Надежда, угасшая в моем сердце, вспыхнула с новой силой.

– Возможно, принцепс, – сказал Игрр. – Но ты забыла, что я обладатель дубового венка. Поступи я, как ты советуешь, и меня ославили бы трусом.

Я едва сдержала возглас. Игрру следовало сказать: «Ну, так назначь суд!» И принцепс отменила бы поединок – есть у нее такое право. Нет, Игрр все же осел. Флавия это тоже поняла.

– Слышала, декан? – обратилась к Лионе. – Думаю, ты не знала, что мужчина, которого сочла лупой, отважный воин, награжденный дубовым венком. Он зарубил много сарм, спасая жизни граждан Ромы.

Амфитеатр притих. В наступившей тишине можно было расслышать муху. «Ну же, ну?! – взмолилась я. – Скажи, девочка! Отказаться не стыдно – предлагает принцепс!»

– Желаю! – выпалила Лиона.

«Мерзавка! – охнула я. – Ну, погоди! Я сама тебя зарежу!»

Амфитеатр завопил. Флавия растерянно оглянулась на воспитательницу. Та что-то сказала, и принцепс, насупившись, махнула арбитру. Та поклонилась и сделала знак соперникам.