Самец взъерошенный

Свечи в массивном подсвечнике рассеивали тьму, вырывая из нее высокую кровать и массивный табурет перед ней – такие здесь называют «селла». Флавия сунула свечку в свободное гнездо подсвечника и по специальным ступенькам взобралась на кровать. Там живо юркнула под одеяло. Еще бы! Пока шли, я успел заметить, что на девочке всего лишь короткая туника без рукавов, тонкая, а сама она босая. Если мне в лорике и калигах не жарко, то каково ей? Безбашенная! Простудится!

Устроившись, Флавия указала мне селлу. Я осторожно присел.

– Можешь говорить! – сказала она. – Здесь не услышат.

Касиния согнулась, и две нолы в повозке привычно бросили ей на спину куль. Касиния крякнула, выпрямилась и, подхватив куль снизу, тяжело зашагала к калитке. Преторианки, охранявшие вход, мазнули по ней взглядами и отвернулись. Касиния прошла между ними, пересекла двор и поднялась по ступенькам дворца. Войдя в открытую заднюю дверь, она преодолела коридор и свернула к кухне.

– Сюда! – велела старшая повариха, указывая на угол.

Касиния свалила куль и выпрямилась.

– Много еще? – спросила повариха.

– Заканчиваем! – хрипло отозвалась Касиния и вышла. В коридоре она осмотрелась, сунула руку в шейный вырез туники и достала подвешенный в петле под мышкой нож. Скользнув к неприметной двери в стене, вставила лезвие между створок и подцепила засов. Хорошо смазанный, он легко сдвинулся. Касиния шмыгнула внутрь и притворила за собой дверь. Вовремя: в коридоре послышались шаги. Касиния торопливо задвинула засов. В помещении кухонного склада стоял сумрак, и она подождала, пока глаза привыкнут.

Осмотрелась. Мешки, корзины, амфоры… Трудно предугадать, что сегодня понадобится поварам. Подумав, Касиния прошла в угол, где высилась груда пустых корзин. Их было не слишком много, значит, сегодня не вывезут. Осторожно разобрав кучу, она заползла внутрь, улеглась на пол и забросала себя сверху. Теперь остается только ждать…

Октавия вызвала ее к себе после визита сенатора. Пристально глянув в глаза, сказала, чего от нее хочет.

Касиния сморщилась.

– Две тысячи золотых! – сказала понтифик. – И дом в Роме. Тот, что у Виталии забрали. Если согласна, половину денег и ключ от дома с дарственной – сейчас.

– За декаду справишься? – спросила понтифик.

– Да! – ответила Касиния, прикинув.

– Как сделаешь, затаись! В первые дни будут искать. Когда услышишь о переменах, приходи. Понадобишься. Дел предстоит много. В Роме многие зажились.

Октавия хищно осклабилась. Касиния поклонилась и вышла.