Самец взъерошенный

Мужчины открывают перед ними двери, не позволяют носить тяжелые вещи, ухаживают за ними и даже носят на руках… Так чудно!

«Сукин сын! – подумала я. – Он что, нарочно? Девочки и без того с него глаз не сводят. Мало того, что отшил Лавинию, так еще головы кружит. Кончится тем, что передерутся. Нельзя отпускать его от себя!»

– Как каша? – спросила сердито.

– Попробуй! – предложила декурион.

Я направилась к костру. Игрр при моем приближении схватил глиняную чашку и навалил в нее горячей, вкусно пахнущей каши. Я взяла ложку, зачерпнула, подула на горячее, после чего положила еду в рот.

Каша таяла на языке. Мягкая, пахнущая дымком, со вкусом копченостей и приправ, она скользнула в желудок, вызвав неукротимое желание съесть еще. Я еле сдержалась. Командир не должен есть раньше воинов.

– Вкусно! – сказала, возвращая Игрру миску.

Окружившие нас «кошки» радостно загомонили.

– Внимание! – крикнул Игрр подошедшей турме. – Всем умыться и стать в очередь! Грязным еды не дам!

Девочки кинулись к лошадям. Дружно хватали фляги с водой, лили на руки, плескали на лица, после чего бежали к костру.

Игорь, скалясь и отпуская шуточки, накладывал в миски кашу. Я нахмурилась. По какому праву он распоряжается? Умываться, конечно же, нужно, но в походе воду экономят. Думая так, я понимала: злюсь зря. Мы заночуем у Лунного озера. Воды там в достатке: хватит помыться и в дорогу набрать. Но почему девочки его слушают? Кто здесь главный?

Кларисса принесла мне чашку с кашей, хлеб и кубок с разбавленным вином. Лола сделала то же для мальчика, над которым сидела ночью.

Мальчик заулыбался. Они сели в сторонке и стали есть, при этом Лола старательно подсовывала пришлому свой хлеб. Я нахмурилась, но решила отложить разбирательство. Хотелось есть. Я села на траву и принялась за обед. Рядом поглощали кашу воины. Их лица светились блаженством. Вкусная еда и вино – что может быть лучше после долгого перехода?

Опустошив посуду, я встала и направилась к Игрру. Тот тоже ел, но, завидев меня, вскочил.

– Сиди! – удивилась я.

 – Ты же не мой воин.

– У нас принято вставать перед женщиной.

«Хитрец! – оценила я. – Только зря стараешься. Меня не очаруешь!»

– В своем мире ты был поваром? – спросила строго.

– Врачом, – возразил он и повторил: – Медикусом.

«Неужели? – не поверила я. – Такой молодой?»

Он, видимо, догадался, о чем я подумала.

– Я учился шесть лет, – добавил поспешно. – И еще год в интернатуре. Понимаю твои сомнения, декурион, я выгляжу молодо. Но мне двадцать восемь.