В них не было никакой неоправданной грубости или жестокости, и это Джулия могла если не принять, то хотя бы понять. Если бы она не видела Зака две минуты назад, то так бы и не смогла представить себе, как другие люди, знавшие его, могли решить, что он способен на хладнокровное убийство. Но если они когда-нибудь видели его таким, то она их понимала. В этот момент Джулия со всей отчетливостью поняла, что, несмотря на их весьма близкие в интимном плане отношения, они фактически совсем не знают друг друга.
Она была настолько поглощена своими размышлениями, что действовала и двигалась чисто автоматически — прошла в свою спальню, разобрала постель и, перед тем как вернуться к Заку, присела на кровать, пытаясь хоть немного упорядочить сбивчивые мысли, мелькавшие в голове.
Из глубокой задумчивости ее вывел довольно резкий голос, в котором почему-то звучало весьма недвусмысленное предостережение:
— Не думаю, что ты приняла очень мудрое решение. На твоем месте я бы еще раз все хорошенько взвесил.
"
"Вздрогнув от неожиданности, Джулия подняла голову и увидела Зака, который стоял, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. На его бесстрастном лице не отражалось никаких эмоций. Джулия понятия не имела, что он подразумевает под словом «решение», но все равно испытала огромное облегчение. Несмотря на то, что в нем не осталось ничего от того пугающего незнакомца, который предстал перед ней в гостиной. Она даже подумала о том, что с ней просто сыграли злую шутку собственное воображение и неровные блики пламени от камина.
Встав, она нерешительно направилась к нему, продолжая пристально изучать его лицо.
— Как я должна это понимать? Как весьма своеобразное извинение?
— Я даже не подозревал, что должен за что-то извиняться.
Его заносчивость показалась Джулии такой хорошо знакомой и одновременно забавной, что она едва не рассмеялась.
— А если я тебе подскажу слово «грубость», ты по-прежнему будешь ни о чем не подозревать?
— Разве я был груб? В таком случае я сделал это непреднамеренно.
Я ведь тебя предупреждал, что эта тема разговора мне чрезвычайно неприятна, а ты все равно продолжала настаивать на своем.
Он действительно выглядел и говорил так, как будто чувствовал себя незаслуженно оскорбленным, но на этот раз Джулия не собиралась уступать.
— Понятно, — сказала она, подходя поближе. — Значит, это я во всем виновата?
— Очевидно. Что бы ни скрывалось под словом «всем».
