— И ты… Ты так больше никогда и не видел своих брата и сестру? Ты никогда не пытался связаться с ними, хотя бы тайно?
Джулия чувствовала, что воспоминания об Алексе и Элизабет были для Зака самыми болезненными.
— После того как вышел мой первый фильм, я послал каждому из них письмо с обратным адресом. Я думал, что, может быть, они…
«Будут гордиться тобой, — подумала Джулия, после того как он умолк. — Обрадуются за тебя. Ответят тебе».
По его холодному, непроницаемому выражению лица она поняла, что этого не произошло, но ей необходимо было знать наверняка.
С каждой минутой она все лучше понимала этого человека.
— Они ответили?
— Нет. И я больше никогда не пытался связаться с ними.
— Но вдруг они не получили твоих писем? Вдруг твоя бабка просматривала всю почту, которая приходила на их имя?
— Они получили их. К тому времени они жили не дома, а в отдельной квартире, которая была снята для них двоих на время учебы в местном колледже.
— Да, но, Зак, ведь они были так молоды. И, как ты сам сказал, не лишены слабостей.
Ты же был гораздо мудрее и старше их. Почему же ты не подождал, пока они немного повзрослеют, и не предоставил им второго шанса?
Джулия почувствовала, что почему-то именно эти последние слова вызвали у Зака совершенно непонятное для нее глухое раздражение. В его голосе появились ледяные нотки:
— Я никогда никому не предоставляю второго шанса, Джулия. Слышишь? Никому и никогда.
— Но ведь…
— Эти люди умерли для меня.
— Но ведь это же безумие! Ты ведь потерял не меньше, чем они.
Нельзя идти по жизни, безжалостно сжигая за собой все мосты, вместо того чтобы пытаться починить их. Это путь саморазрушения, и он никуда не ведет.
— Я полагаю, что наша дискуссия окончена! Джулия понимала, что играет с огнем, но остановиться уже не могла.
— Мне кажется, что ты похож на свою бабку гораздо больше, чем сам думаешь.
— Не стоит испытывать мое терпение, леди. На этот раз злость в его голосе была настолько физически ощутимой, что Джулия невольно поежилась. Зак открылся ей с новой, неожиданной и пугающей ее стороны, и она не на шутку встревожилась.
Ни слова не говоря, Джулия собрала грязные бокалы и направилась на кухню, попутно размышляя над тем, как можно с такой беспощадностью вычеркивать из своей жизни когда-то близких людей, упорно отказываясь хотя бы раз оглянуться назад. И дело было не столько в том, что он говорил, сколько в том, как он говорил! Когда он взял ее заложницей, все его действия были продиктованы отчаянием и стремлением выжить.
