С непреклонной решимостью она тщательно искореняла в себе любые черты, напоминавшие об отчаянном, безрассудном сорванце, которым она когда-то была, но каждая очередная «жертва»с ее стороны вознаграждалась сторицей. Джулия очень любила детей, да и работа со взрослыми приносила ей ни с чем не сравнимое удовлетворение. Она сама создала для себя безупречную, ничем не запятнанную жизнь. И лишь иногда, по ночам, когда оставалась одна, Джулия испытывала какую-то непонятную тоску. В ее безупречной, идеальной жизни явно чего-то не хватало, а чего-то было слишком много.
Она словно играла самою же собою написанную роль в пьесе, продолжения которой не знала."
"Год назад, когда в их город приехал второй священник, чтобы помогать преподобному Мэтисону с его обширной паствой, Джулия вдруг поняла, чего ей не хватает — собственной семьи, мужа и детей, о которых бы она могла заботиться. Грег Хаули (так звали нового священника) думал точно так же. Он сделал ей предложение, но Джулия попросила дать ей немного времени, чтобы окончательно разобраться в своих чувствах.
И вот теперь Грег уехал во Флориду, в свой собственный приход, где и ждал ее окончательного решения. Городские сплетники, которые полностью одобряли возможный брак между Джулией и молодым пастором, были очень разочарованы, когда месяц назад, после Рождества, Грег уехал к себе во Флориду, не объявив о помолвке.
Джулии тоже был очень симпатичен Грег Хаули. Но иногда, ночью, ее одолевали какие-то смутные, непонятные и совершенно необъяснимые сомнения… Глава 11
Присев на краешек стола, Джулия с улыбкой смотрела на семерых женщин в возрасте от двадцати до шестидесяти, которые учились читать.
Джулия недавно познакомилась с ними, но уже полюбила за смелость, с которой они не побоялись признаться а своем невежестве, и за решимость во что бы то ни стало его побороть. Ей очень не хотелось заканчивать занятия, но через двадцать минут родители ждали ее к ужину.
— Ну что ж, на сегодня достаточно, — взглянув на часы, сказала Джулия.
— Есть вопросы по заданию на следующую неделю?
После небольшой паузы Розали Силмет, двадцатипятилетняя мать-одиночка, подняла руку и, смущаясь, заговорила:
— Мы… мы все хотим вам сказать, как важно для нас все, что вы делаете. Мне поручили говорить от имени всех, потому что пока я умею читать лучше других. Мы хотим, чтобы вы знали, как изменили нашу жизнь тем, что поверили в нас.
