А также директором. И все это в одном лице. Я сверился с некоторыми своими собственными источниками, но получил тот же результат, — Фээрчайлд снял очки и посмотрел на циферблат массивного золотого «ролекса». — Уже начало седьмого. Я не хотел задерживать вас так долго, но зато теперь мы обсудили все, что можно было обсудить. Если вы решите продать акции наследникам Остина, то советую вам это сделать поскорее. Как только вы сообщите мне о своем решении, я смогу наконец планировать налоговые платежи на следующий год.
Дик молча кивнул, и Фээрчайлд повернулся к Эмили. Взглянув на ее расстроенное лицо, он попытался, как мог, утешить ее:
— Не огорчайтесь так, мисс Эмили. Мы постараемся максимально компенсировать потерю этих четырех миллионов. Думаю, что за счет налогов нам удастся сэкономить больше миллиона.
— Я ничего не понимаю ни в финансах, ни в налогах, — ответила Эмили. — Всеми денежными делами всегда занимался мой отец.
— Тогда вам придется обсудить проблему акции «Ти-эй»с ним. За последние пять лет он покупал их более двадцати раз.
Может быть, он исходил из каких-то особых соображений выгоды, о которых мы просто ничего не знаем? После того как он все объяснит, нам будет проще разобраться с тем, что делать с этими акциями. Вполне возможно, что окажется целесообразным не продавать их еще некоторое время.
— Спасибо вам, мистер Фээрчайлд, — сказала Эмили, пожимая ему руку. — Я обязательно переговорю с отцом.
— Перед тем, как вы уйдете, — сказал мистер Фээрчайлд, — когда Эмили с мужем уже стояли в дверях, — я хотел бы добавить, что во всем остальном капиталовложения вашего отца были просто безупречны.
Он очень мудро распоряжался деньгами и отчитывался за каждый пенни, потраченный за последние пятнадцать лет. Включая и деньги, вложенные в «Ти-эй Продакшнз».
Обычно мягкий голос Эмили посуровел, и в нем появились металлические нотки.
— Я не нуждаюсь в напоминаниях о том, что отец всегда действовал исключительно в моих интересах, мистер Фээрчайлд. Мне это и так прекрасно известно.
Эмили молча наблюдала за тем, как ее муж ловко маневрировал сверкающим «БМВ»в густом потоке машин. Потом все-таки решилась заговорить:
— Я была очень груба с ним, да? Машина остановилась на красный свет, и Дик повернулся к жене:
— Ты никогда не бываешь грубой, Эмили. И сегодня ты просто защищалась. Что, впрочем, происходит всегда, когда дело касается твоего отца.
— Я знаю, — вздохнула Эмили. — Но у меня на это есть веская причина.
