Самогонщик против армии США

Артиллерийская стрельба. Пулемётные очереди. Война!

Новое восклицание Джен заставило обернуться. Она ткнула пальцем в дорожный указатель. Видимо, не разобрала написанное.

«Донецк». По-русски. И указания километров. Если верить тому, что рассказывал Питер, и сложить с увиденным сейчас, в Украине до сих пор продолжаются бои. И коль указатели по-русски…

— Дон'ецк! — наконец, разобрала американка. — Факинг рашнз!

Она пихнула меня стволом в сторону овала. Я шагнул в Мульд. Сержантка — за мной. Но тут кое-что переменилось.

Нас встретил ствол пистолета. Я едва успел дёрнуть в сторону, сваливая с линии огня. А негритянку тяжёлыми пулями, угодившими в бронежилет, вышвырнуло обратно в переход.

Срочно сжал пальцы, двузубец погас. Портал на Землю закрылся.

Можешь до посинения теперь объяснять русским, что они «факинг рашнз», а у тебя под чёрной кожей течёт голубая американская кровь. Помни, у русских могут быть иные представления. Вообще, интересно представить, что Джен расскажет патрулю российской армии.

У девушки в Номинорре была тоже довольно внушительная ручная кладь.

Я восхищённо уставился на существо в нелепых огромных очках. Даже представить не мог тогда, в Минске, что это хрупкое создание способно на нечто подобное, сжимая тяжеленный «кольт» двумя тонкими лапками и отставив ногу далеко назад, чтоб саму не опрокинула отдача.

— Я её убила? — дрожащим голосом спросила Инна.

— К сожалению — вряд ли. Не всё успел рассмотреть, но, по-моему, ты угодила ей в броник.

— Я о Харре! — всхлипнула учительница, показывая вниз.

А вот тут — беда. Даже в виде осколков, усеявших пол, легко опозналась любимая ваза Мюи из красного гранита, здесь очень редкого. Придётся списать вазу на покойного лейтенанта Бэкмана. Бедной Инессе Петровне моя благоверная не простит до смерти, не взирая даже, что ваза разбита о голову служанки-предательницы.

Череп у сволочи наверняка титановый. Иначе не объяснить, каким образом та застонала и попробовала приподняться. У нормального человека мозги бы расплескались наружу.

— Успокойся, ворошиловский стрелок. Мы разговариваем на местном. Значит, дрянь нас слышит.

Инна облегчённо выдохнула и отдала мне «кольт». А потом с рыданиями бросилась на шею.