Самоход. «Прощай, Родина!»

Для БРЭМа главное – большой вес и мощный двигатель, иначе он не сможет буксировать разбитый танк.

К слову сказать, ремонтные службы в РККА были на высоте, большую часть подбитых танков и самоходок восстанавливали в полевых условиях, возвращая в войска. Иной раз из двух-трех подбитых танков собирали один.

У немцев же подобная организация была хуже. Танки отправляли на танкоремонтные заводы, а это долго и затратно. У нас определенную роль сыграла в этом простота и хорошая ремонтопригодность отечественной техники.

У немцев же при всей их высокой технической культуре военная техника была мало приспособлена к ремонту в полевых условиях. Например, для замены двигателя на «пантере» необходимо было снимать башню, весящую почти десять тонн. Где в боевых условиях можно было взять кран нужной грузоподъемности? В 1943 году для таких целей у немцев была «берге-пантера», эвакуатор танков с поля боя.

За годы войны РККА безвозвратно потеряла 96,5 тысячи боевых бронированных машин, немцы же – 32,5 тысячи.

Немецкий танк до подбития ходил в атаку 11 раз, а Т-34 – 3 раза. Стоили танки дорого, например «тигр» – 800 тысяч рейхсмарок, Т-34 в начале выпуска – 440 тысяч рублей. Правда, потом цена упала в 2,5 раза за счет технологических упрощений. В частности, катки перестали делать обрезиненными, оставив голое железо.

Ввиду больших потерь бронетехники еще в конце 1941 года был создан отдел эвакуации и ремонта техники, танкоремонтные заводы – ведь отремонтировать танк значительно быстрее и дешевле, чем сделать новый.

Через час к подбитому «шерману» подъехал тягач – немецкий T-IV без башни. Механики-водители набросили на крюки стальные тросы и потянули «шермана» в тыл.

При осмотре оказалось – повреждена головка двигателя и пробит радиатор.

– Плевое дело, утром уже получите исправную машину, – утешил инженер.

Однако Виктор засомневался. Объем работы большой, успеют ли?

Квартировать решили при полевой мастерской, в полуразрушенной избе. Там же жили ремонтники. Главное – там была печь, и она топилась.

Танкисты только на кухню сходили, поели, выпили фронтовые сто грамм, или, как их называли – «наркомовские».

Когда шли обратно, увидели смазливую девицу в армейской форме.

– Во, ППЖ идет, – сказал Николай.

– Это кто? – не понял Виктор.

– Не знаешь разве? Лидка-санитарка. Любовь крутит с комбатом.

Николай сплюнул и процедил сквозь зубы:

– Кому война – кому развлечение.

Николай был семейным, и дома его ждали двое детишек.