Самоход. «Прощай, Родина!»

Иди первым, мы за тобой.

Танк Виктора пошел к лесу, по его колее – остальные. Так меньше риска. Если подорвется на мине, так один, а не все.

Но Бог миловал, и танк прошел с километр вдоль опушки.

Слева показалась просека, и «шерман» свернул туда. Деревья задерживали снег, и потому на самой просеке были ветра и снега осталось мало.

Шли с приличной скоростью, километров тридцать – тридцать пять, для неровной грунтовки – вполне приличная скорость. На просеку уже вся рота втянулась, не отстают. Иной раз в быстроте – залог успеха.

Немцы их явно не ожидали, проморгала их разведка.

Когда «шерман» выехал из леса, немецкий батальон занимался обустройством. Рыли капониры, траншеи, окопы – долбили мерзлую землю. И все позиции были тылом к лесу повернуты: видимо, фрицы полагали, что наши части лес обходить будут. Почему о просеке забыли, вот вопрос? А может, на карте ее не было? Ведь немецкие карты по данным авиаразведки делались, причем довольно точные были – но долго ли просеку проложить?

«Шерман» Виктора сразу пехоту давить начал, оба пулемета огнем захлебывались.

Мимоходом пушку раздавили. Расчет пытался развернуть ее в сторону просеки, но не успел. Трясло на ухабах, ямах, окопах и сминаемой технике немилосердно.

А с просеки один за другим остальные танки уже выползали – и сразу в бой. В такой ситуации оборону, отпор организовать невозможно.

С бронетранспортера немецкого, полугусеничного, пулемет ударил по танкам, по десанту.

– Бронебойный! – прозвучала команда Виктора, но наводчик уже и без подсказки влепил в борт бронетранспортера снаряд.

Пулемет замолк. Из железного чрева бронетранспортера повалил дым, потом жарко ахнуло. Боезапас взорвался или бензобак?

Танки роты стреляли, давили гусеницами, уничтожали из пушек грузовики, бронетранспортеры, мотоциклы и живую силу противника. Четверть часа ожесточенной стрельбы, рева двигателей, лязга гусениц – и от немецкого батальона ничего не осталось. Взяли десяток пленных.

Бой закончился как-то вмиг, все стихло. Танкисты открыли люки и выбрались на броню – после боевого отделения, провонявшего порохом, хотелось дохнуть свежего воздуха.

Немногочисленные пехотинцы из десанта прошлись цепью по позициям разбитого и раздавленного батальона. Они выискивали спрятавшихся, забирали трофеи. Всех интересовала еда, а многих – и выпивка. Уцелевших после боя распирала радость, хотелось выпить, сбросить напряжение.

Пленные немцы сбились в кучу, стояли с поднятыми руками и смотрели со страхом.