Самоход. «Прощай, Родина!»

У самоходки был поврежден левый ленивец – прямо напасть какая-то, второй раз за несколько дней, а у танка – правое ведущее колесо. Ну и траки обеих машин погнуты, на себя удар приняли.

Виктор постучал по броне танка рукоятью пистолета:

– Эй, немчура! Сдавайтесь!

Никакого ответа. Однако Виктор ясно услышал внутри танка какое-то шевеление. Ранены, как и самоходчики, или притаились и выжидают удобного момента, наблюдая через приборы? В самоходке есть гранаты, парочку противотанковых можно бросить на моторное отделение.

Он вернулся в самоходку и сообщил по рации комбату о происшествии.

– Чего случилось? Я не понял, помехи идут, – отозвался комбат.

– Мы немецкий танк таранили, двое из экипажа нуждаются в медицинской помощи. Самоходка повреждена, подлежит ремонту. БРЭМ бы на помощь выслать.

– На Ворошилова, от какой-то площади идет.

– Попробую помочь. Ты держись.

Легко сказать – «держись». Виктор же не медик, как он поможет Юнусу и Антону? Да и Яков за плечо держится, лицо от боли кривит. А он парень физически сильный, терпеливый. Не перелом ли?

От площади в их сторону приближалась пехота. О, знакомый лейтенант!

Подбежав, тот спросил:

– Вы чего, на таран пошли?

– Ага, сам видишь: светофоров нет, а немец не по правилам ехал, – пошутил Виктор.

– Чего? – не понял шутки лейтенант, и его бойцы, до этой минуты стоявшие рядом, побежали дальше.

В это время раздался металлический стук и открылся нижний, аварийный люк, он же десантный люк танка.

Виктор выхватил пистолет и отошел на десяток метров, чтобы виднее было.

Из люка сначала показались ноги, потом тело, а уж потом – руки и голова. Немец был в черной танковой униформе.

«Странно он выбирается, – подумал Виктор, – наши покидают машину через нижний люк головой вперед». Он направил пистолет на немца и поманил его пальцем:

Когда немец выбрался из-под танка, приказал:

Немец поднял руки и стоял, покачиваясь.

Виктор, держа немца на мушке, подошел, вытащил из его кобуры «вальтер» и сунул пистолет за свой ремень. Пальцем показал на танк:

Не понял, значит. И объясниться с ним Виктор не может, языка не знает.

Немец полез левой рукой в нагрудный карман курточки, достал фото и протянул его Виктору.

На фото был ребенок лет пяти и женщина. Семья, наверное, разжалобить хочет, боится, что русский застрелит его.