Самоход. «Прощай, Родина!»

– Ты кому-нибудь о своих подозрениях говорил?

– И впредь молчи. А пока боев нет, последи за ними – только не очень наглядно… Да ты парень смышленый, сообразишь.

Виктор ушел, а комбат размышлять стал. Раньше он не задавался вопросом, зачем здесь два взвода НКВД. У каждого военного свой приказ, и знать его другим не положено. Но кто они? Беглые лагерники? Однако этот вариант он сразу отмел – где им взять столько обмундирования и оружия? О существовании же разведывательно-диверсионного полка «Бранденбург-800» комбат не подозревал.

Виктор же стал приглядывать за чужими бойцами – что делают, как себя ведут. О том, что перед ним не наши, не советские, он не то что не думал – в страшном сне предположить не мог. Полагал, что пришлые какое-то особое задание имеют, но в чем оно? Провокацию массовую ополченцам учинить и тут же арестовать, слепить дело? На большее его фантазии не хватало. Хотя – бред.

Он заметил, что вновь прибывшие держатся кучно, разговоров ни с кем не ведут. Тоже объяснимо, в своем взводе все знакомы.

Один из прибывших бойцов бросил окурок, Виктор проходил мимо, случайно посмотрел. А окурок-то от сигареты! Виктор застыл на месте, а боец ушел спокойно.

Наши солдаты если и курили, то крутили самокрутки. Когда боев не было, старшина батареи раздавал курящим табак в пачках – особенно ценилась моршанская махорка. Командиры получали папиросы – «Беломор», «Звездочка», еще какие-то. Но сигарет ни у командиров, ни тем более у бойцов Виктор не видел.

Выждав, пока боец доберется до деревни, он подошел к кустам.

Окурочек-то – вот он… Подобрал, не погнушался. Едва видимая надпись – обгорелая, боец выкурил сигарету почти до конца. Виктор понюхал окурок: запах был не наш, какой-то химический, и он еще больше укрепился в своих подозрениях.

По лесу прошел стороной и сразу направился к комбату. Про окурок доложил, предъявил даже.

– Что ты к ним прицепился? Ну не любишь ты НКВД – так кто их любит? А сигареты трофейные…

– Чтобы трофеям откуда-нибудь взяться, надо в окопах сидеть.

А сами-то вы, товарищ старший лейтенант, давно в окопах бойцов НКВД видели?

– Только в заградотрядах, один раз. Задал ты мне задачу, Стрелков. И с нашими связи нет, иначе я бы сейчас выяснил.

Комбат явно не хотел брать на себя ответственность за дальнейшее нежелательное развитие событий.

– Свободен, Стрелков!

Виктор вернулся к орудию. Но на душе у него было неспокойно, скребло как-то. Он проверил снаряды в ящиках – одни бронебойные и ящик осколочно-фугасных.