Самоход. «Прощай, Родина!»

Не поленился, сходил к грузовику и принес ящик с картечными выстрелами. Зачем – и сам объяснить не мог.

Близился вечер. Бойцы батареи перекусили сухим пайком – сухарями и консервами.

Командир орудия распределил, кто в карауле стоять будет – смена Виктора выпала с двенадцати ночи.

В полночь его разбудил заряжающий:

– Освободи теплое местечко, тебе в караул.

Виктор поднялся с лежанки.

У орудия было прохладно. Он проверил личное оружие – наган.

Постепенно глаза привыкли к темноте. Показалось ему или нет, но вроде тени мелькали около изб, где расположились пришлые бойцы.

Виктор забрался на тягач и принялся крутить штурвал горизонтальной наводки. Черт, не хватает сектора обстрела! Да и понадобится ли ему стрелять?

Стрельба вспыхнула неожиданно. В стороне, где была траншея и находились окопы ополченцев, сразу забили десятки автоматов. Треск выстрелов просто оглушал, были видны десятки вспышек на стволах.

– Суки! Да это же пришлые! – дошло сразу.

Виктор загнал в казенник снаряд с картечью и припал к прицелу.

Он успел выстрелить четыре раза, израсходовав ящик картечных снарядов, когда рядом возник командир орудия:

– Ты что вытворяешь? Куда стреляешь? Немцы?

– Немцы… Волки в овечьей шкуре!

Автоматная стрельба стихла, слышались только отдаленные выстрелы. Кто, в кого? Не понять.

– К ополченцам автоматчики подобрались, я стрелял картечью.

– Ой!.. – дальше следовали сплошные непечатные выражения.

Комбат схватился за голову. За неправильные действия подчиненных всегда отвечал командир, и комбат уже сейчас чувствовал себя подсудимым. И штрафбат – это самое легкое, на что он мог рассчитывать.

Он стащил Виктора с тягача за ногу.

– Ну смотри! Если по своим стрелял, своей рукой шлепну, без трибунала обойдусь!

Внезапно раздался топот ног, и к пушкарям подбежал запыхавшийся политрук ополченцев:

Комбат с мрачным лицом показал на Виктора.

Политрук схватил руку Виктора и стал трясти ее:

– Выручил! Автоматчики к нам прорвались! Тихо подошли, с тыла. И сразу – из всех стволов!

Комбат понять не мог – откуда автоматчики? Но потом вспомнил об автоматах бойцов НКВД – только у них были ППД.

– Кто в живых остались – разбежались. Преследовать я запретил.

– Наповал. У его окопа стрельба началась.

– Вы все – за мной! И ты, политрук, тоже. Оружие наготове держать.