Самоход. «Прощай, Родина!»

Штрафников только в атаки кидают – взять траншеи, отбить деревню. Потом отводят.

– Чудак-человек! Штрафнику веры нет. А вдруг оружие бросит и к врагу перейдет?

– А что, были случаи?

– Что-то не припомню… А ты, лейтенант, на фронте давно?

– С сентября сорок первого.

– Артиллерист? Петлицы черные, как и у меня.

– Самоходчик. На немецком «артштурме» воевал – на нашей ЗИС-30, потом на «сучке».

– Ездил, значит. Повезло! А я в дивизионной артиллерии, на конной тяге. Лошадей убило, раздобыли где-то трактор.

Капитан сплюнул, выматерился. Выпитое сказалось или наболело и прорвалось? Скажи он так в бараке – тут же донесли бы, срок добавили.

Виктор посмотрел в сторону немцев! Е-мое! Немцы шли в атаку, цепью, молча, без стрельбы, без предварительного обстрела из пушек или минометов.

Штрафник выглянул из траншеи:

– Какие-то они… черные!

Он взялся за бинокль:

– Точно, форма черная.

Ни Виктор, ни капитан раньше с эсэсманами не сталкивались – черная форма была у немецких танкистов и артиллеристов.

Капитан припал к пулемету.

– Беги к парням! Небось, все выпили и караульного не выставили.

Виктор схватил автомат и побежал по траншее.

И точно, в одном из блиндажей он обнаружил «теплую» компанию. Лица штрафников раскраснелись, руками размахивают, рассказывая друг другу что-то.

– Немцы в атаку идут! – закричал Виктор.

Штрафники выбрались в траншею.

Виктор бросился назад, к капитану, а из окопа раздался минометный выстрел. Потом еще один… Зачастил, как из автоматической пушки, наверное – кто-то из штрафников был минометчиком.

Мины легли с перелетом, но штрафники скорректировали прицел и накрыли цепь. Часть наступающих была убита или ранена, другие же продолжали оголтело бежать вперед.

Когда Виктор подбежал к капитану, тот уже начал стрелять – короткими экономными очередями, но точно, Виктор сам видел.

– Глянь в бинокль, какие-то немцы странные…

Виктор поднес бинокль к глазам. До немцев уже сотня метров, видны отчетливо.

– Да они же пьяны в дупель, – удивился он.

– Ага, хлебнули изрядно для храбрости. Я подозревал, – кивнул капитан.

Слева от них длинными очередями бил пулемет, мину за миной посылал миномет. Цепь гитлеровцев таяла, но упорно шла вперед.