Самоход. «Прощай, Родина!»

Если кто-то и носил, то большие, как будильники, и ими гордились.

У немцев же наручные часы были у всех.

Виктор снял часы с запястий ближайших к нему убитых, послушал – тикают. Одни часы отдал капитану, вторые надел себе на руку.

– Так, сейчас – ноль-тридцать. Сверим часы.

– У меня столько же. Самое гиблое время – с трех до пяти ночи, когда спать сильнее всего хочется. Разведка чаще всего именно в это время действует. Ты куришь?

– И правильно! Их снайперы на огонек стреляют. А разведка по дыму, по запаху чует, где противник стоит.

– По уставу на часах курить не положено.

– Кто на фронте уставы соблюдает? Тебе твой экипаж когда честь отдавал?

Виктор был вынужден признать правоту капитана.

– Тебя как зовут? – спросил капитан. – А то я все лейтенант да лейтенант…

– Военная у тебя фамилия. А меня Сергей – Котельников. Все, разговоры прекращаем, надо слушать.

– Как «что»? Шорохи и бряцание оружия, разговоры – да мало ли… Если услышишь что подозрительное, молчи. Ну рукой меня толкни, что ли… Но ни звука!

Ночь тянулась томительно долго.

После полуночи ветер разогнал облака, вышла полная яркая луна. Чистое, звездное небо обещало к утру похолодание, и Виктор зябко поежился – куда уж холоднее?

Внезапно ему почудился шорох, и он осторожно выглянул из траншеи. Ему показалось, что по снегу скользнули тени.

Притронувшись к рукаву ватника капитана, он показал на тени, пригнулся к его уху и прошептал:

– Людей не вижу, а тени есть.

– В белых маскхалатах потому что. Сними автомат с предохранителя, только аккуратно. Поближе подберутся – откроем огонь.

Оба пристально вглядывались – не показалось ли Виктору? Нет, однако, не показалось, это луна отбрасывала тень от фигур немецких разведчиков. Кабы не она, увидеть их было бы невозможно – маскировочные халаты в темноте полностью сливались со снегом.

Уже был слышен хруст, или, скорее, поскрипывание снега.

Капитан повернулся к Виктору и прошептал:

– Дай гранату… Бросать будем разом обе.

Виктор достал одну из двух гранат и отдал ее капитану. Тот выкрутил с торца ручки фарфоровый колпачок. Виктор синхронно повторил все его движения, потом резко дернул за колпачок – сработал терочный запал.

Гранаты бросили оба одновременно. Секунда, вторая, третья – потом одновременно два взрыва.