— Я бы еще посоветовал не брать на себя ответственность за свои проблемы и проблемы партнера. Вместе все решать необходимо, сообща. В начале нашего пути мы с Софьей тоже много косячили. Да и свадьбы как таковой у нас не было. Но я часто слышал от жены, что я надежный и преданный человек, что таких, как я, она еще не встречала. Скажи это Андрею, вспомни какую-нибудь историю из общего прошлого, которая вызвала у вас много приятных эмоций. Когда Софья так сделала на нашей свадьбе, я стоял и украдкой вытирал слезы со щек.
Широко улыбаюсь. Четверо взрослых мужчин делятся со мной тем, чем, возможно, никто из них не делился со своей половиной.
— А ты, Янис?
Дядя берет меня за руку и крепко сжимает ее. О его жизни я и так знаю много. И не только с его слов. Что-то получается просто чувствовать. Это не самые прекрасные ощущения. Знаю, у них с Алёной была нехорошая ситуация, расставание и много боли. Но они все преодолели.
— Просто будь смелой, Яна. Ну и я краем глаза читал речь Андрея. Она шикарная, длинная, чувственная, тебе понравится.
Но ты своей искренностью и эмоциями порвешь сегодня любого. Если хочешь откровенно, то так, как срывало и срывает крышу от мамы Андрея, у меня больше ни с кем не было. И не будет. Точно это знаю. Да, я не могу объяснить многих вещей, это порой и невозможно сделать. Ты просто чувствуешь и не можешь поступить иначе. Я называю это зовом сердца."
"— Эзотерики вообще сложные люди, — хмыкает Павел. — Мы-то приземленные существа. Питаемся насущным, а не духовным.
Папа подливает мне шампанского. Просит Яниса и друзей оставить нас ненадолго одних. Дядя и Измайлов продолжают пикировки за дверью.
Жду, что папа начнет говорить напутственную речь, но он просто обнимает меня и стоит так какое-то время, после чего тихо произносит, что если я буду счастлива, то и он тоже. Обещает приглядеть за Алиной, пока мы с Андреем будем в нашем свадебном мини-путешествии, и достает из кармана кулончик.
— Ручная работа. В пару к браслету. — Он берет мое запястье.
Я как надела его подарок тогда в больнице, после рождения Алины, так и не снимаю.
— Вообще-то так нечестно, пап. У меня макияж... Нурлана старалась, а я едва сдерживаюсь, чтобы не разреветься. — Шмыгаю носом и часто моргаю.
— Плачь, дочка. Но только от счастья. — Отец целует меня в висок.
Следующие часы проходят как в тумане. Мой макияж в итоге все равно потек, Андрей растрогал до глубины души своими признаниями с Бусинкой на руках. Но и я в долгу не осталась.
