Надежды не превратились в завтра, они так и остались мечтой. В моем случае — несбыточной.
Делаю глубокий вдох и открываю глаза. Смотрю на свое отражение и, оставшись удовлетворенной внешним видом, выхожу в гостиную.
Ильмира придирчиво окидывает меня взглядом.
— Может, платье наденешь? — предлагает она. — Я не указываю, в чем идти, но на фоне тебя я выгляжу принцессой в своем длинном платье. А ты будто моя подданная в задрипанном переднике. То есть в джинсах.
— Мне так удобнее, — безразлично пожимаю плечом.
Ильмира недовольно хмыкает, но мне все равно. Привлекать ничье внимание я не планирую.
Отношения всегда приносят только муку, и я больше не хочу ни с кем в них вступать. Яр оставил после себя боль, а Андрей так и вовсе превратил мою душу в выжженную пустыню.
Через час мы встречаемся с Кириллом и Сергеем у входа в парк. На фоне ребят я и впрямь выгляжу очень просто и совершенно не вписываюсь в их компанию. Но кажется, Акматову на это плевать.
Кирилл внимательно смотрит на меня.
Не как Андрей, совсем по-другому, но видно, что я ему интересна. Каждый раз, когда мы пересекаемся в школе, он говорит, какая я чудесная. Это приятно, но не более того.
— Привет, красивая, — улыбается Кирилл. Оглядывает меня с головы до ног. — Решила устроить бунт?
Натянув улыбку, тоже здороваюсь и позволяю Акматову взять меня за руку, точно зная, что только этим и ограничится наш вечер.
Но у Кирилла другие планы. Он начинает активно ухаживать.
Покупает мороженое, цветы, ненавязчиво пытается обнять и то и дело норовит коснуться губами моей щеки. Прислушиваюсь к себе в такие моменты — внутри гробовая тишина. Ноль отклика.
— Знаешь, в чем противоречивость жизни? Мировоззрение меняется с годами. Раньше я думал, что никогда не смогу полюбить и кем-то всерьез увлечься. Однако оказалось, это не так, — пафосно произносит Кирилл.
Дешевый подкат. И провальный. Но я продолжаю строить из себя дурочку, которая ведется на это, думая о грязных окнах в квартире.
— Вот, например, Маяковский осудил самоубийство Есенина, о чем громко заявил, а сам через пять лeт поступил аналогично.
— Ты сравниваешь любовь с самоубийством? — безэмоционально уточняю я.
— Я пытаюсь сказать, что, осуждая других людей, однажды сам можешь оказаться в их ситуации. Я часто смеялся над теми, кто страдал от любви, и был уверен, что ее не существует. Пока тебя не увидел.
