Со спортивной карьерой заканчиваю, подсел на легкое расслабление. Что потом?
На мгновение задумываюсь о Натали и ее пагубной привычке. Вот чего человеку не хватало? Или это от вседозволенности? Смотрю на сигарету и, морщась, выкидываю ее в урну.
На посту узнаю у медсестры, до скольких можно задержаться у Багдасаровой. Та говорит, что от силы полчаса. Оставив наличность, прошу, чтобы нас не беспокоили чуть подольше, и иду в палату.
Яна стоит у окна, обхватив себя за плечи. Я замираю в дверях, разглядывая ее. Такая она хрупкая, маленькая.
Похудела сильно. Грудь правда стала заметно больше. Давлю порыв подойти и обнять. До хруста косточек сжал бы Яну в объятиях и стоял так, пока хоть немного не отпустило бы. Но не уверен, что отпустит и тяжесть на сердце станет меньше.
Яна медленно поворачивается и смотрит на меня. Сейчас мы один на один. У обоих было время осмыслить все, что произошло. Чувствую, как меня словно затягивает в какой-то густой и вязкий дурман. Подхожу ближе. Беру в ладони ее лицо. Яна не сопротивляется.
Вообще, очень импонирует, что несмотря на взрывоопасный характер, она не истерит, не выкрикивает обвинения, хотя меня есть в чем обвинить. Неужели понимает, что я и без того сгораю в своей вине, не зная, как ее искупить?
— Знаешь, чего бы я сейчас очень хотела? — произносит Яна шепотом, глядя на меня широко распахнутыми глазами.
— Чтобы поцеловал?
Она моргает.
— Только это не будет означать ровным счетом ничего... — Ее голос надламывается.
Яна выглядит дезориентированной, уязвленной, беззащитной.
Сердце опять сжимается.
— Я просто хочу…
Не дав ей договорить, льну к горячим губам. Ощущаю себя так, будто год бродил по пустыне, а теперь добрался до живительного источника. Пью Яну. И надо бы дозированно, мелкими порциями, но не могу с собой совладать. Ненадолго прерываюсь, сдвигая ладони на ее затылок. Мы смотрим друг на друга. А потом я опять на нее набрасываюсь.
Словно в прошлое вернулись. Нет ничего и никого. Только мы, влажность ее языка, тепло податливого тела.
Яна стонет мне в рот. Так вкусно, что невозможно остановиться. Ничего невозможно! Лижу ее губы, всасываю, от переизбытка эмоций у меня как будто пробки выбивает. И мать твою, Яна отвечает с такой же страстью. Но потом вдруг вцепляется в мои плечи, сгребает футболку в кулаки.
— Хватит… Пожалуйста… Остановись…
Я отстраняюсь.
Наше дыхание сливается. Мы не сводим друг с друга глаз.
Дышать невозможно, меня всего колотит. Запаха и вкуса Яны слишком много.
