Оборонявшиеся здесь русские подразделения то и дело уходили под покров леса, откуда бросались в короткие и злые контратаки. И тогда бой превращался в кровавую бойню с использованием штыков, ножей, саперных лопаток и даже кулаков.
Но тут намечался хоть какой-то успех, и Гудериан связался с генерал-майором Фреттер-Пико, который сменил убитого командира 24-го моторизованного корпуса генерала фон Швеппенбурга, и приказал 4-й танковой дивизией усилить атаки на правом фланге и, сбив русские заслоны, выйти наконец на оперативный простор, если так можно назвать узкую грунтовую дорогу на Кобрин, прорезающую болотистый лесной массив.
3-я танковая дивизия после переправы на восточный берег должна начать продвигаться на север, расширяя плацдарм и отжимая к окраинам Бреста поредевшие в боях русские части.
Большевики при этом тоже не дремали, и, как оказалось, с их стороны на стол были выложены еще не все карты. Полчаса назад, обнаружив скучившиеся на переправах в районе Коденя пехотные и танковые подразделения вермахта, они неожиданно нанесли по этому району удар своими «адскими органами», уничтожив все четыре наплавных моста, более тридцати танков и большое количество мотопехоты из состава подошедшей из резерва 10-й моторизованной дивизии.
По свидетельству очевидцев, русские снаряды падали густо, словно капли дождя во время летней грозы, сметая с поверхности земли и воды все живое."
"Огневому удару подверглась и станция Знаменка, где сконцентрировались успевшие переправиться немецкие резервы, и часть танков злосчастного 35-го танкового полка.
В результате обстрела полк потерял поврежденными и уничтоженными машинами более половины от своего списочного состава. Глухой угол большевистской обороны оказался не таким уж безопасным для немцев, как предполагалось ранее, а руки у русской артиллерии оказались значительно длиннее. Наведение переправ через Буг надо было начинать сначала, отложив переброску на плацдарм танков и тяжелого вооружения до лучших времен.
Получив известие об этом налете, Гудериан рвал и метал.
Ну как можно воевать в таких диких условиях с этими непредсказуемыми русскими! С начала войны прошло всего двенадцать часов, а казалось, что он воюет здесь уже целую вечность. Была б на то его воля, он отвел бы переправившиеся части на западный берег и постарался занять там жесткую оборону, приготовившись сдерживать неизбежный русский контрудар. Но имеющийся у него и до сих пор не отмененный приказ требовал наступления, наступления и только наступления.
