Я не желаю вас больше видеть! И молите бога, чтобы следствие, которое определит степень вашей вины во всем случившемся, было к вам снисходительно!
Потом, немного успокоившись после первого приступа бешенства, Гитлер проводил невидящим взглядом пятящуюся к дверям тушу Геринга, после чего развернулся в сторону Гейдриха.
– Рейнхард, мой мальчик, – патетически воскликнул он, – в этот решающий момент для нашей Великой Германии, когда наш друг и соратник Генрих Гиммлер погиб под большевистскими бомбами, а Герман Геринг оказался полным ничтожеством, я возлагаю на тебя обязанности рейхсфюрера СС, рейхсминистра авиации и моего преемника в качестве фюрера Германии.
Я еще и сам пока до конца не понимаю происходящее, но мы только что вступили в бескомпромиссную и решающую схватку с большевистским зверем, и спасти наш Тысячелетний рейх может только победа.
В противном случае весь германский народ окажется на грани полного уничтожения. Или мы, или они. Нам с большевиками вместе не жить на этой планете!"
"Гейдрих, имевший имидж «идеального офицера СС», которому мешал только высокий, «козлиный» голос, в ответ на слова фюрера щелкнул каблуками и склонил голову с тщательно расчесанным пробором.
– Мой фюрер, – вдохновенно произнес он, – не пожалею сил и самой жизни для того, чтобы оправдать ваше доверие.
– Я знаю, мой мальчик, – расчувствовался Гитлер, – что ты весь принадлежишь рейху. Вокруг меня одни предатели и непроходимые тупицы, и лишь ты один служишь мне с верностью истинного арийца.
– Да, мой фюрер, – отчеканил Гейдрих, вспомнив некстати своего дедушку, носившего кипу и обожавшего рыбу-фиш. Новоиспеченный рейхфюрер бросил косой взгляд на адмирала Канариса, которого недолюбливал за то, что абвер был прямым конкурентом службы безопасности СД,
– У нас немало предателей и тупиц, находящихся на самых высоких должностях, – Гейдрих не мог не лягнуть своего конкурента.
– Вот, например, присутствующий здесь адмирал Канарис, полностью проваливший разведывательную работу в большевистской России. Все доклады его службы не стоят даже той бумаги, на которой они были написаны.
