А он отвечает:
— Я разрешаю не пристегиваться! Вы должны поесть. Никто вас не осудит, не посмотрит косо. Ешьте в любой удобной позе. У нас полно времени, приятного аппетита.
Чтобы не выглядеть капризным, я разворачиваю целлофан и жру. В темноте. Один, с хрустом и чавканьем. Все сидят с возвышенными лицами. Самолет падает. И только мне разрешено предстать на опознании однородной массой из пассажира, курицы и сыра. Впервые меня раздражали такие качества еды, как горячо и много.
Конечно, я успел. У нас в полку ефрейтор Заливанский глотал нераспечатанную банку сгущенки и отрыгивал пустой.
Кое-чему я у него научился.
Катя слушала, Генрих показывал ей глазами на выход. Но она упрямо сидела. Кошка между ними пробежала какая-то. Вот уж характер, упаси боже на такой жениться."
"В понедельник он собрался назад. Пришлось идти, прощаться. Странная сложилась диспозиция. Он садится в машину, снова выходит, мнется. То обнимет Катю, то поцелует. Пока они тетешатся, похожи на супругов. Но стоит ему сесть за руль, мы с ней оказываемся на крыльце вдвоем, и как-то ему не спокойно.
Я решил проявить сочувствие. Взмахнул рукой на прощание, вернулся в дом. Подглядывал из-за занавески — больше они не целовались. Просто прекрасно.
Катя клевая
В ее красивом холодильнике вегетарианский рай. Все разноцветное, с листиками, веточками, завтрак молодой козы. Она крошит флору в стеклянную миску, поливает из бутылочек вязкими соусами и ест.
То ли дело мы с холодильником ЗиЛ. Наш ассортимент — сама брутальность. Вкусно, просто, нажористо.
Я закупаю лучшее, что создано целлюлозными комбинатами для холостяков. Сосиски, пельмени, замороженные пиццы, котлеты с высоким содержанием фарша. На упаковке написано, в рыбных палочках процент окуня достигает тридцати пяти. Остальное, конечно, живые витамины. Ну и майонез, душа русской кулинарии.
По утрам мы обмениваемся любезностями.
— Судя по вашей тарелке, Катя, лето выдалось дождливым. Покосы не удались. На въезде в поселок, я заметил, растут бурьян, лебеда и белладонна.
Не думали разнообразить рацион?
— Спасибо, у меня строгая рецептура. А вам бы хорошо пельмени посыпать какой-нибудь оплеткой от проводов. Там бывают прикольные расцветки. Потому что теперешний их цвет может перейти на лицо. И все подумают, будто вы питаетесь жеваной газетой.
— Ну что вы, Катя, провода в пельмени… Я их жру целиком. А вам, хотите, принесу березовой коры? Местные зайцы утверждают, это объедение.
— Премного благодарна.
— И вам спасибо.
— На здоровье.
