У него были руки-гладиолусы, запах от Масуки Мацусимы, он не гремит и не гадит на ковер. Настоящий какангел. Если женщина посеяла ключ, не может войти, сидит на лестнице одна, замерзла, Федя непременно ее спасет. Лицо его в момент спасения серьезно и умно. Я видел, как он вскрыл один невероятный замок. Ключ был очень сложный. Шесть бороздок, полсотни ямочек, все под разными углами. Чума болотная, а не ключ. Так вот Федя приехал, достал айпад. Чего-то почитал на японском. Двумя циркулями отметил точку на двери. Просверлил дырку, под правильным углом, наискосок.
Вставил щуп, сверкающий, как шпага д'Артаньяна. Стукнул молотком. В двери кто-то железный потерял сознание, упал с грохотом — и все. Двадцать латов, можно входить.
Пару раз Федю приглашали воры. Говорят, мы из этой квартиры жильцы. Он впускал бандитов, дверь захлопывал и сообщал знакомому капитану полиции. Потому что незнакомый упек бы самого Федю. Самые любимые его клиенты, конечно, это женщины, познавшие боль разлуки. Он зовет их ласково «растеряши».
С некоторыми после сотрудничества пьет чай по сложному графику: вторник — Лена, среда — Аня, каждый третий четверг — Варвара Ильинична.
— Он женат?
— Катя, не перебивайте.
— Молчу-молчу…
— Федя был мечтой кинематографа, совсем как вы описали. Но однажды все переменилось. Он принял обычную заявку: «Женщина потеряла ключ, не может войти, сидит на лестнице, плачет». Приехал, увидел клиентку и решил взять деньгами. Ей было глубоко за десять. С такой самые лучшие отношения — деловые. А женщина оказалась экстрасенсом.
Напрягла чакры, раскинула биополе и прочла Федины мысли. Толстый сантехник отделался бы герпесом, но Федя был мил и с кубиками на животе. Они-то его и сгубили.
Федя ехал домой и думал об этой женщине, Ольге. У нее глаза усталые, голос тихий, и вся она растерянная. Грудь неплохая, кстати. И ноги приятной полноты. Когда давала деньги, прикоснулась теплой рукой, и стало понятно, что не истеричка, характер умеренно-покладистый.
Дома Федя опять ее вспомнил. Как она ходила, что сказала.
Федя зачем-то представил, как стащил бы с Ольги юбку. И наблюдал бы линию бедра в сумерках. Подумал, что, может быть, и стоило бы остаться, выпить кофе. Предлагала же.
Федя принял душ, выбросил из головы секс, сконцентрировался на форме ложных пазов в замках сувальдного типа. Он умело вскрыл воображаемый замок, вошел в воображаемую дверь. За ней одиноко ворочалась в постели воображаемая Ольга. Было слышно даже ее дыхание.
В полночь не выдержал.
