Вроде невинно, но где, скажите, эта грань между невинностью и бесстыдством? На красиво выгнутую Катину шею сел комар. Потоптался, прицелился и ввел хоботок прямо в сонную артерию. Она комара не чувствовала Выброс эндорфинов у нее, как же. А я все видел и молчал.
Июль, жара
Лиза первой укатила на маленькой своей машинке. Кеша тут же скис.
— Чем чаще они обижаются, тем быстрей приходят в себя, — сказал он мне, хоть я ничего такого не спрашивал.
Возвращались порознь. Некрасову повезло, к нему в машину уселось все самое приятное — Катя и подруги.
Мне достались угрюмый Раппопорт и пьяные театралы. Прощаясь у трамвайного кольца, они меня обнимали, трясли руки, звали на премьеру. Велели звонить какой-то Клавдии Степановне. Услышав пароль «Я от Коли», эта женщина теряет контроль и мечет в просителя лучшие билеты. Телефона не оставили. Тут из-за поворота вырулил трамвай, господа артисты побежали в его сторону неровными зигзагами.
— Все-таки я гений, — признался Кеша, глядя вслед театралам. Он сам не ожидал такого успеха Катя проваливается в Алешу, будто не психология ею руководит, а сама судьба.
— Может даже, у них выйдет продержаться года три, — сказал мозгоправ.
Увлеченные интригой, мы позабыли, что у нас не треугольник любовный, а целый параллелограмм. Вдруг приехал Генрих. Его манера парковать авто поперек проезда теперь показалась мне милой.
Возвращается муж из командировки — дома пусто. Жена телефон не берет, вместо нее два мужика в доме. Неудивительно, что у мужа мрачное лицо.
Я представил Генриху Иннокентия. Дескать, светило гештальта, мастер суггестии, лучший в Прибалтике толкователь сновидений. Если приснилась свадьба или еще какой кошмар — все к нему. Хлопком в ладоши погружает в транс военных эпилептиков, оперных истеричек и африканских носорогов. Может вернуть нервное равновесие одной лишь доброю улыбкою. Генрих отказался.
Кеша назвал меня балаболом, отправился готовить кофе. Он считает, это лучший способ разрядить неловкость. Выбрать калибр помола, досыпать сахар, капнуть в жезву три капли холодной воды и напряженно следить за пенкой… Ему точно было интересно.
А нам — все равно неловко. Я заговорил на общие темы:
— А мы тут на пикник ездили. Шашлык был… Осетр… Катя скоро приедет. Наверное. В магазин заскочила.
— Да-да, конечно, — сказал Генрих. На чемпионате траурных голосов он точно стал бы чемпионом. Кеша поставил перед ним чашку. Сказал, что приготовил кофе по особому колумбийскому рецепту. Наврал, конечно.
