Генрих молча положил сахар и ложкой вращал с таким дребезгом, будто не размешивал, а сверлил.
Мне нравится, что не я один мучим этой женщиной. Страдающий Генрих — вот название картины, которую я бы повесил над кроватью.
— Что же вы не предупредили Катю о приезде? — спросил Иннокентий как бы с сочувствием.
— Сюрприз хотел устроить, — ответил игрок.
— Не сомневаюсь, она обрадуется.
Вдруг хлопнула дверь, в прихожую вошли. Генрих повернулся на звук и засопел. Раппопорт уставился на Генриха. Он психолог, изучает поведение обманутых мужей в ареале их обитания.
Я стал смотреть на Кешу. Мне интересно, как ученые исследуют дикую фауну. Мы слышали Катин смех, голоса подруг и заливистый фальцет Некрасова. Господин артист рассказывал очередную байку.
Прошла долгая, долгая минута — и они ворвались. Сперва зеленая подруга, за ней рыжая. С хохотом и визгом. Потом Катя, тоже оскорбительно веселая. Алеша вошел худшим из способов. Он смотрел под ноги и говорил, говорил. Не видел диспозиции, опустил руку на Катину талию.
Спокойно и привычно. Вошедшие увидели Генриха и замерли. И сразу поняли — все очень плохо.
Катя первой очнулась, порхнула к мужу, чмокнула в щеку, повисла на шее. Зря она ушла из театрального. Преподавателям стоило бы удерживать ее насильно, цепями и угрозами. К пенсии гордились бы, что воспитали гениальную актрису."
"Она щебетала легко и ласково. Будто не было той страшной секунды, когда бывший встретился с будущим и оба это поняли. Все поверили, даже я, — неловкость лишь почудилась.
На самом деле поведение всех присутствующих, все мысли и намерения — все очень, очень пристойно.
Как же легко они нас обманывают! Восторг и ужас! Катя строчила без пауз, будто заговаривала несчастье. Но выглядело, конечно, будто она страшно соскучилась.
— Мы были на пикнике у одного богача, милейший дядька, всех любит. Шашлык готовит божественный. А это Алексей Некрасов, познакомься. Актер нашего театра. Алеша вместе с Севастьяном готовит пьесу о Нострадамусе. Он будет режиссером и сыграет Генриха восьмого.
Мне, представляешь, предложили роль! Даже не знаю… Здорово?
Генрих кивнул. Конечно, здорово. Столько мужиков вокруг. Актер-режиссер, хромой психолог, увалень-писатель. Еще какой-то миллионер, повелитель шашлыка, на втором плане. Не хватает только предыдущего мужа по фамилии Иванов, для коллекции.
Всем стало весело. Мы пили вино, играли в психологические игры, которых у Кеши в голове ровно миллион. И только Генрих был мрачен.
