Сбежавшая королева

Ты никогда не исправишься, и именно поэтому ты не готов стать капо. Может быть, ты никогда им не станешь.

Руки Ренато сжались в кулаки, но лицо оставалось бесстрастным.

— Если вы ссоритесь, я всегда могу зайти попозже.

Голова Антонио резко повернулась ко мне.

— Ты можешь заткнуться, или я прикажу отрезать тебе язык, прежде чем убью тебя.

Я качнулся на пятках и пожал плечами.

— Как тебе будет угодно.

Антонио открыл рот, чтобы ответить, как вдруг громкий электронный сигнал прорезал тишину.

Звук повторялся снова и снова, и люди Де Санктиса смотрели друг на друга. Это был телефонный звонок, и никто не хотел брать на себя ответственность за него.

— О, виноват. Это же мой. Я возьму трубку? Мы ведь больше ничем не заняты, верно? – Я ухмыльнулся Антонио, отчего его лицо приобрело еще более глубокий оттенок красного.

Антонио повернулся и уставился на мужчину, который обыскал меня снаружи и забрал мой телефон. Я двинулся к нему. Антонио поднял руку, чтобы остановить меня.

Ренато направился к мужчине, держащему в руке мой мигающий телефон.

Время, казалось, замедлилось. Я затаил дыхание, сам того не осознавая. Антонио наблюдал, как его сын пересекает комнату. Ренато подошел к мужчине и забрал у него мобильник. На секунду он уставился на него, а затем поднял голову и посмотрел на своего отца.

— Это не звонок. – Его голос был ровным, безличным.

Я восхищался его хладнокровием.

Он опустил мигающий телефон в карман.

В моей голове начался обратный отсчет.

Антонио нахмурился.

Я хлопнул себя по лбу и отступил от него.

— Конечно. Я забыл, вот дурак. Если бы я не завел будильник, то забыл бы и свою голову. Знаешь ли ты, что маячок – не единственное, что можно спрятать в мягких игрушках?

Я продолжал отступать, и Ренато делал то же самое.

Антонио уставился на меня, и тут до него дошло. Его хмурый взгляд сменился ужасом, когда он посмотрел на игрушечного динозавра, все еще зажатого в его руке.

— Три, два, один... бум. – Я усмехнулся ему.

Прежде чем он успел отбросить устройство, оно сработало. Взрыв был не таким громким, как мог бы быть, но все равно до смерти напугал ничего не подозревающих мужчин в комнате. Дым заполнил воздух, закрывая обзор. Антонио взвыл от боли.