Сбежавшая королева

— Разве не было бы здорово, если бы твоя мамочка иногда наряжалась и выходила куда-нибудь со взрослыми, чтобы повеселиться? Уверен, если ты ей это скажешь, она перестанет чувствовать себя виноватой за то, что хочет заниматься взрослыми мамиными делами.

Лео оглянулся на меня, на его маленьком личике отразилось замешательство. Гнев охватил меня, раскаленный добела. В последнее время я была на взводе и чертовски вспыльчива. Я постоянно балансировала на тонкой грани между нормальным состоянием и полной потерей рассудка.

Анджело сказал мне, что это из-за злости. Затаенной ярости на то, как сложилась моя жизнь. Обиды на отца, а еще гнева на то, что всё, что когда-то происходило в моей жизни только загоняло меня в ловушку и причиняло боль тем немногим, кто был мне дорог. Возможно, он был прав. Может быть, однажды эта ярость переполнит мое измученное сердце, и я зарежу Эдварда Слоана на капоте его чертовой шикарной машины и буду безумно хохотать, пока меня будут арестовывать.

Иногда мне казалось, что от этой участи меня удерживает только Лео.

Я должна была держать себя в руках ради него.

Он нуждался во мне.

Я протиснулась между Эдвардом и открытым окном Лео.

— Пожалуйста, не разговаривайте так с моим сыном. Вы не сможете заставить меня так сходить с Вами на свидание. Мне это неинтересно. Если это проблема, я могу прекратить работу над портретом Вашей матери, и мы пойдем разными путями.

Эдвард поднял бровь, забавляясь тем, как я прижалась к нему, чтобы помешать ему поговорить с Лео.

— Ты неправильно меня поняла, Софи. Я не заинтересован в том, чтобы видеться с тобой реже, только чаще, и я мужчина, который всегда добивается своего.

Он потянулся и попытался заправить выбившуюся прядь моих темных волос мне за ухо. Я оттолкнула его руку, прежде чем он успел дотронуться до меня.

Он качнулся на пятках, его глаза сузились. Я прекрасно понимала, в чем его проблема. Он был красив и богат, и никто в Хэйд-Харборе не говорил ему «нет». Я была всего лишь бедной школьной учительницей, к тому же матерью-одиночкой с больным ребенком.

Мне следовало бы заискивать перед ним, выпрашивать крупицы его внимания и просить о большем. Его сводило с ума то, что мне было на него наплевать. По правде говоря, я находила его всеамериканскую внешность блондина скучной и заурядной. Он был из тех, кто выглядит как герой, но при этом жесток и эгоистичен. У него были злые глаза. Они были мне знакомы. Я выросла с такими глазами, следящими за каждым моим шагом.