Сбежавшая королева

Я досчитаю до десяти, прежде чем начну искать.

Я бы легко нашел его в темноте по спотыкающимся шагам.

— Один, два, три, – я замолчал, легко двигаясь навстречу громоздкой фигуре Джеральда. Я привык к темноте. Я прожил в ней семь лет. Семь лет темноты и ужаса. Семь лет, чтобы забыть звездное небо моего детства.

Я обнаружил, что за семь лет можно забыть многое, но я так и не забыл её. Каждая секунда, проведенная нами вместе, была вытатуирована в моей памяти, запечатлена в крови. Воспоминания о ней стали такими же неотъемлемыми, как и безумие, охватившее мой разум.

Я подкрался к Джеральду сзади. Он открыл рот, чтобы закричать, и я засунул туда кролика, наслаждаясь каждой секундой его страха.

Затем я достал заточку Рамиреса. Она легла мне в руку, как старый друг.

А после началось самое интересное.

На следующей неделе я отжимался в своей камере, когда охранник постучал по решетке. Физические упражнения помогали развеять скуку, и благодаря им мое тело стало храмом, отточенным жесткой дисциплиной, на фоне которого прежняя, молодая версия меня выглядела мягкой и слабой.

— Чернов, посетитель.

Я встал, вытер полотенцем пот с шеи и прошел мимо охранника, игнорируя его. В России я научился играть в тюремные игры. Там я не сотрудничал с властями, хотя и получил за это немало побоев. Я по-прежнему не ладил с ними.

За исцарапанным столом в приемной сидела дряхлая фигура. Возраст и нелегкая жизнь превратили Артура Голубева в сгорбленного старика, но я знал, что при необходимости он все еще может избить новобранца из Братвы.

— Я вошел во вкус. – Я ухмыльнулся ему и расслабленно откинулся на спинку стула.

Артур отбывал срок дважды за время моего пребывания здесь. Присутствие старика приносил странное утешение. Он был единственным знакомым мне человеком, у которого было столько же татуировок, сколько у меня, но его татуировки были намного ценнее.

— Немудрено. Тюрьма подходит тебе, Нико, как и мне. Я видел твоего брата на прошлой неделе.

— Надеюсь, он проявил гостеприимство, – сказал я.

— Полагаю, в случае с Виктором и Кириллом, яблоко от яблони далеко упало, в отличие от меня.

Артур поднял бровь.

— О том, что мой отец был невежественным русским бандитом, а я почти уверен, что он посещал школу чаще, чем я. Кирилл – самый умный в нашей семье.