– То есть вы на стороне какой-то няньки?
- Тебе не мешало бы извиниться за свои резкие слова, - холодно чеканит папа. Знак того, что он на грани. Но при Аленке не будет устраивать скандал.
- А? – распахивает Валерия рот в недоумении. – Извините, - бурчит куда-то в пол.
Выжимает из себя слезы мнимой обиды и сбегает прочь. Вслед за Стасом. Через огромные окна видно, как на улице она просится к Петровским в машину.
Не могу сдержать облегченного вздоха. Гора с плеч. Пусть катится.
- Простите, - зачем-то извиняется и Леся, опустив кудрявую головку.
Но папа никак не реагирует. Скользнув задумчивым взглядом по нам двоим, тепло обращается к малышке:
- Аленушка, иди в машину, родная.
- Илюш, - окликает его мама и берет под локоть. - Наша дочка, - по-особому произносит это слово, будто пробуя его и привыкая к новому вкусу. – Она ела мало на ужине. И десерт так и не дождалась. Может, заедем в детское кафе? – получает одобрение мужа, а затем вопросительно смотрит на Аленку. – Хочешь?
- Ага, - охотно кивает.
– А Леся? – тут же о няньке вспоминает.
- Леся пусть отдохнет, - принимает решение мама. И папа соглашается.
- Вася, отвези, - опять охранника к моей беде приставить пытается, а я завожусь с полуоборота от одного его имени. – Алик, ты с нами?
- Нет, брату на работу рано вставать, - вместо меня находит отмазку Аленка и зыркает на нас с Лесей хитро. – Идем быстрее! Хочу в детское кафе! – сама берет маму за руку. Тащит на выход.
И родители вынуждены подчиниться. Как только они с малышкой покидают ресторан, Леся обреченно опускается на стул.
Шумно дышит носом, тянется к недопитому соку, вливает его в себя и закашливается.
- Фу, скис, что ли, - бубнит растроенно.
Кошусь на стакан, перевожу взгляд на подавленную Лесю.
- Вася, свободен, - рявкаю на охранника.
- Но мне приказано… - приближается к девочке, но я выставляю ладонь, пресекая его движение.
- Считай, что поступил новый приказ. Старый аннулирован, - раздражаюсь не на шутку. – Лесю я лично отвезу. Проваливай, - срываюсь на грубость.
Подумав, Вася все-таки уходит, оставляя нас с девочкой наедине. Официанты после сцены не рискуют приближаться.
- Вставай, - подаю руку горе-няньке. И она вкладывает дрожащую ладонь. Сжимаю ее крепко.
Тяну на себя, но не отпускаю, даже когда Леся поднимается и твердо стоит на ногах. Наоборот, укладываю руки на тонкую талию, скольжу к пояснице – и обнимаю ее. Две ладошки ложатся мне на грудь, пальчики ковыряют хлопок рубашки несмело.
- Я правду сказала.
