Губы горят, но я не рискую дотронуться до них пальцами, чтобы неадекватный Туманов не воспринял мой невинный жест превратно. Он и так на грани. Дышит тяжело, крылья носа раздувает. Игнорирует кровь, выступившую на пострадавшей вчера губе. На секунду жалею его, но тут же запрещаю себе эту слабость.
- Я Леся, - вздергиваю подбородок, а Алик цокает укоризненно. - Вы в своих бабах запутались.
- А ты - в своем вранье, Лера, - ухмыляется, подходя ближе. Размышляет некоторое время, борется с собой. - Аленка сказала, что Леся - это сокращение от Валерии.
Она в паспорте твоем подсмотрела перед тем, как разрисовала, - подозрительно отводит взгляд.
- Что еще... - сглатываю огромный, колючий ком в горле, - она сказала?
- А что должна была? - тон становится игривым. Как вчера.
Алик поднимает руку к моему лицу, бережно ведет подушечками пальцев по щеке и скуле, заправляет кудряшку за ухо.
- Издеваетесь? – пячусь назад. - Опять? – упираюсь лодыжками в край постели.
- Влюбился, - делает шаг к мне. – Впервые, - оказывается вплотную.
Опять целует, только на этот раз не могу сопротивляться. От шока."
"Покорно опускаюсь на кровать, стоит лишь Альберту слегка подтолкнуть меня. Я сейчас как подожженная марионетка. Горю, превращаюсь в уголь в жадных, порочных руках кукловода-извращенца, но при этом продолжаю реагировать на каждое его движение, когда он умело дергает за ниточки. Подбрасывает дровишек в полыхающий костер жаркими поцелуями.
Мысли превращаются в пар, подхватываются сквозняком и уносятся в приоткрытое окно.
Тело ломит после ночи с мужем, но требует продолжения. Делает вид, что не все запомнило. Не распробовало. И хочет освежить впечатления. А я… подчиняюсь его зову.
Сейчас я принадлежу сорвавшемуся с цепи мужчине, который буквально пожирает меня поцелуями. Я и не догадывалась, что суровый, холодный, хмурый Альберт Ильич может быть таким… Ласковым и страстным одновременно. Моим Аликом.
Лопатки касаются мягкого матраса и чуть проваливаются в него, когда я импульсивно прогибаюсь в пояснице.
Под спину тут же ныряет мощная рука, придерживая меня. Заодно крепче заключая в жаркий плен. Свободная ладонь скользит по шее вниз, вдоль края груди и задерживается на талии, грубо сжимая ткань футболки.
Не сдержав мимолетный порыв, ехидно улыбаюсь в жесткие губы. Туманову не нравится футболка Стаси, купленная на распродаже в мужском отделе? Пусть понервничает. Даже если всему виной обычное соперничество с другим гипотетическим самцом, а не истинные чувства.
