Подруга со злосчастной запиской, считай, не жилец! Тем более, что я узнаю в ней ту самую Стасю, которая мне ничего не сказала, когда я жену сбежавшую искал. Гадина! Но если она будет казнена быстро, так уж и быть, то «заказчик» этого балагана помучается перед смертью! Устрою ему допрос с пытками!
Что Вася говорил? Лера в кафе на встрече… с бывшим женихом? С Павликом? Вот, значит, на кого клюнула моя рыбка кудрявая. На прошлую любовь."
"- Беда, все-таки тебе конец, - выплевываю грубо и вылетаю из машины, как только она останавливается.
Водитель не успевает припарковаться нормально и двигатель заглушить, как я шагаю навстречу своей «головной боли». Пожизненной мигрени, судя по всему.
По пути еще раз окидываю Леру изучающим взглядом. Встречаюсь с ее - напуганным и затравленным. Замечаю, как она дрожит в обнимку с портфелем, да так сильно, что листы, смятые под ее ладонями, мелко трясутся.
Ну все, мать вашу. Головы сворачивать буду. Поубиваю всех, кто посмел к ней прикоснуться.
Отсижу и выйду… Хотя нет. Хреновый план. Без присмотра Леру ни на день оставлять нельзя! Тюрьма отменяется. Но жесткие пытки обидчиков все еще в силе.
- Кто там был? – отец деловито расспрашивает Леру и кивает на кафе, из распахнутого окна которого почему-то ползет дымок. И воняет горелыми пакетами.
Втягиваю носом воздух. Мне кажется или Лера действительно пахнет, как копченая курочка в карамели? У Стаси руки в пыли и каком-то масле, на щеках и лбу разводы грязные. Какого черта они там вытворяли?
Настороженно поглядываю на дверь кафе, куда уже входит наша охрана.
Моя бы воля, ворвался бы тоже – добил бы и Стаса, и остальных, чтобы неповадно было на мое зариться. Но отец спокойнее и уравновешеннее, останавливает меня предупреждающим взглядом. У него, как обычно, все схвачено. По пути он вызвал ребят из органов, своих надежных друзей. Они прибудут с минуты на минуту. И возьмут всех организаторов аферы на горячем, пока подвернулась такая возможность.
А мне бы только одну заразу взять – и увезти с собой. Руки чешутся сделать это незамедлительно.
- Там П-павлик, - заикаясь, лепечет девочка и с трудом отрывает от меня взгляд. Переводит на отца. В то время как я чернею от злости и воспламеняюсь от ревности.
«Павлик», видите ли! А я для нее всегда Альберт Ильич, хронический старик.
- Еще кто? – серьезно уточняет папа. Благо, хоть кто-то из нас может мыслить здраво сейчас, а не тонет в эмоциях.
