- …вегетарианка, - заканчиваю фразу я по инерции. И отмахиваюсь от вопросительного взгляда Альберта.
Мелкая лгунья!
Поворачиваюсь к плите, гипнотизирую черную жидкость в турке. Жду, пока поднимется пенка, а сама теряюсь в собственных эмоциях.
Я надеялась спрятаться в этом доме, а теперь опять придется бежать. Но куда?
- Извини, я не сразу заметил тебя под столом. И, честно говоря, забыл, что именно сегодня должна прибыть очередная няня. Слишком часто они у нас меняются, – негромкий, бархатный голос заставляет меня вздрогнуть и вцепиться пальцами в край столешницы.
– Что произошло у вас?
Альберт не ругает и не приказывает, но его присутствия достаточно, чтобы я покрылась липкими мурашками. Пытаюсь сбросить их с себя, но не могу. Пока не осознаю, что дело не в них, а все это время по мне скользит изучающий черный взгляд. От волнения забываю обо всем: и о кофе, и о мокром платье, и о подопечной, которая меня ненавидит. Есть только темная энергетика моего мужа, которая поглощает меня без остатка.
Ноги ноют, требуя бежать немедленно.
Быстро. Далеко. Без оглядки. Но здравый смысл останавливает. Возвращает мне способность говорить."
"- Я поднос уронила, - оглядываюсь на Аленку, а она губы покусывает и на Туманова зыркает. – Случайно, - укоризненно прищуриваюсь, пытаясь воззвать к ее совести.
Альберт не сводит с меня глаз, и его внимание дезориентирует. Знаю, что он продолжает смотреть, когда я отворачиваюсь к плите. Чувствую его. И дико боюсь, что муж все-таки меня вспомнит.
Выдыхаю с облегчением, когда Туманов отвлекается на трель телефона и выходит в коридор.
Но радость моя длится недолго.
- Нашли?
Всего одно слово – и я понимаю, о ком он. А раздраженный, ледяной тон не оставляет сомнений в том, насколько сильно Альберт зол на меня.
Отвлекаюсь от кофе, который закипает целую вечность, и прислушиваюсь к разговору.
- А в доме родителей? – летит с жесткими нотками. – То есть как никого? Где бродит эта… - сдерживается от грубости и понижает тон, чтобы Аленка не слышала.
Пока малышка занята бутербродами, я подбираюсь к дверному проему.
Становлюсь так, чтобы Альберт меня не заметил, но я могла разобрать каждое слово, произнесенное гневным шепотом.
- Оставь там человека. Еще двоих отправь к девчонке той и в общежитие. Пусть дежурят, мать их, днем и ночью, - рычит угрожающе, а я морщусь и обхватываю себя руками. – Ментам позвони. Пусть отлавливают и проверяют всех Валерий Кузнецовых, - говорит так, будто я бешеная собака, которую следует усыпить.
