Зернистость творога, запах ванили, сладость сгущенки и кислинка клюквы…
Вкусно же!
Или я от голода преувеличиваю свои кулинарные способности? Да нет! Стасе нравилось всегда, как я готовлю. Павлику, кажется, тоже. Хотя… он чаще в кафе меня водил. Божечки! А не потому ли, что не хотел лишний раз стряпню мою пробовать и при этом обидеть боялся правдой?
- Невкусно? – все-таки вырывается у меня. Не могу подавить предательские нотки обиды. – Мне больше достанется, - двигаю тарелку к себе.
Я посреди ночи готовлю вместо того чтобы спать, стараюсь, а ему «неплохо».
Бессердечный, холодный и грубый муж из него бы получился. Еда ему моя не нравится! Значит, и путь к сердцу, который через желудок, тоже закрыт. Не больно надо! К счастью, брак наш ненастоящий.
- Притормози. Растолстеешь, замуж никто не возьмет, - смеется он и мои руки накрывает своими широкими ладонями, заставляя меня ослабить хватку на тарелке.
- Нет уж, мне одного раза хватит. Больше не хочу, - фыркаю я и высвобождаюсь.
Альберт берет еще сырник и расслабленно откидывается на спинку стула.
Но его рука так и зависает в воздухе, когда он понимает смысл моей фразы. Осознаю и я, что натворила. Почти проговорилась! В первый же день сама себя рассекретила!
Аналогия с «последним ужином» становится еще более реалистичной.
- Ты замужем была? – окидывает муж всю меня оценивающим взглядом, мрачнеет. – Тебе лет-то сколько?
О нет. Опасный вопрос. Его же Туманов в ЗАГСе мне уже задавал. Он у всех девушек возраст узнает? Боится, что посадят его в случае чего за развращение малолетних?
Так, а у простой няньки зачем возрастом интересуется? Чтобы… развратить? Отлично, мой муж – прожженный бабник!
- Интеллигентные мужчины подобные вопросы девушкам не задают, - выкручиваюсь я.
"
"Обильно поливаю половинку сырника сгущенкой – и целиком в рот запихиваю. Чтобы не разговаривать больше с Альбертом.
Пережевываю с трудом – погорячилась я с размером, зря полный рот набила.
Стискиваю челюсть, когда Туманов подается вперед, облокачивается о поверхность стола.
Касается ладонью моей щеки, а большим пальцем стирает капельку сгущенки из уголка губ. Угольно-черных глаз с лица не сводит, пока я сгораю от смущения и трепета.
- Лжешь, потому что боишься меня? – произносит шепотом, ласкающим слух и будоражащим кровь. И я на всякий случай лихорадочно киваю.
В сознании мелькают картинки из недавнего сна. Настолько яркие и реальные, что я явственно чувствую поцелуи на своем теле. И… на покалывающих губах.
