На протяжении всей ночи я просидела у кровати малышки, не поднимаясь и не покидая её даже на секунду. Не прекращая обтирала и поила попеременно то отваром, то чаем. Их неустанно готовила на кухне Алма, а Салли только успевала приносить."
"За ночь жар немного и ненадолго снижался, чтобы тут же снова подняться. И казалось, что он, возвращаясь, становился ещё выше. Амелия так и не пришла в себя.
Я никогда в своей жизни так не боялась, как сейчас, я вспомнила все молитвы, которые знала. Обращалась к богам этого мира, богу мира, который я покинула.
Наступил рассвет, чудо не свершилось, стало только хуже, Ами начала хрипеть. Из груди малышки раздавался жуткий звук, который мешал ребёнку дышать. Её личико сделалось бледным, а губы приобрели чуть голубоватый цвет. К обеду Амелии стало хуже, жар сбить уже не удавалось, обтирания не помогали, отвары, кажется, тоже.
С города вернулся Стин. Вернулся в одиночестве: Мариус сломал ногу и не может передвигаться, и он единственный лекарь на весь городок, не считая двух шарлатанов.
Боже, это какой-то бред: на такое количество проживающих людей всего один лекарь! Нет, с этим тоже надо разбираться, но сейчас главное – здоровье малышки. Светлая, помоги, пусть всё будет хорошо!
От Брайна тоже пришли не очень радостные вести: бабушки Трезии не оказалось в доме. Со слов мальчишек, она ушла на сбор какой—то полезной и редкой травы, но должна скоро вернуться.
День казался долгим, есть не хотелось, периодически приходили Маргарет, Зои, Мегги и Тита, Бертран и Аллистер, все переживали за Амелию.
Меня шатало от усталости, голова кружилась, при слове еда начинало тошнить, а во рту появился вкус крови.
Казалось, что время остановилось, ничего не меняется и этот кошмар никогда не закончится. Но приходилось держаться и повторять себе: Я сильная! Я справлюсь! Поплачу потом, когда всё закончится!
Пару раз порывался зайти в комнату Дейв под предлогом поддержки меня в столь трудное время. Спасибо Бертрану (таким я его ещё не видела), быстро выставил несостоявшегося утешителя за порог.
К вечеру Амелии стало хуже, хрипы участились, жар нарастал, ребёнок начал задыхаться. Я все время протирала её прохладным полотенцем и отпаивала отварами, как никогда чувствуя себя беспомощной.
– Леди Вилия, это я во всём виновата, не надо было оставлять леди Амелию, – плача бормотала себе под нос Салли.
– Успокойся, ты здесь ни при чём, – устало проговорила я, – это ребёнок, за ним трудно уследить.
