Провожу рукой по плечам, словно отряхиваюсь.
— Это просто куртка. Ты уснула, я укрыл тебя своей курткой.
И правда, это всего лишь кожаная чёрная куртка, сильно пахнущая им и его парфюмом, осевшим теперь и на мне.
— Где мы?
— За городом, — честно отвечает Владимир. — Гнал по кругу, не мог остановиться. Но здесь тихо…
Вылезаю из салона автомобиля.
Уже поздняя ночь. Город виднеется вдалеке змейкой из ярких огней.
По коже ползут мурашки от холода и сразу начинают стучать зубы. Владимир опять тянется ко мне со своей курткой в руках.
— Не надо. Я так хочу постоять.
— Замёрзнешь.
— Пускай.
У меня уже зуб на зуб не попадает: ветер выдувает последние остатки тепла из тела и жадно облизывает мокрые ресницы.
Владимир опять оказывается рядом, всё-таки набрасывая куртку на плечи.
— Уйди. Дай побыть одной.
Раздражённо веду плечом, сбрасывая куртку.
— Надень, бля, — злится мужчина, набрасывая куртку снова.
Он сжимает руками плечи, не давая скинуть верхнюю одежду и на этот раз.
— Уйди! Уйди! — кричу, захлёбываясь криком.
Владимир встряхивает меня за плечи и разворачивает, насильно стискивая в объятиях.
— Уйди!
Я бью Владимира кулаками по груди и пытаюсь достать до его кожи ногтями даже через ткань джемпера. Хватка рук становится только сильнее. Бессильно бьюсь и дёргаюсь на месте, но не могу сделать и шага прочь от него — не позволяет.
Остаётся только кричать до хрипоты, размазывая слёзы по щекам. Кожа щёк начинает гореть. Особенно там, где наложены швы или есть крошечные порезы.
Владимир молча переносит мою истерику, позволяя проораться и повыть, как раненому животному. Обречённо утыкаюсь лбом в мужскую грудь, твёрдую, словно камень, сипло произнося:
— Лучше бы ты умер вместо него. Лучше бы ты…
Владимир ничего не отвечает, только пульс учащается, и сердце грохочет, как молот на наковальне. Он отстраняет меня от себя и сажает во внедорожник.
Но не садится сам, а прохаживается вдоль машины, закуривая те же самые сигареты, что и Слава.
— Не кури, — прошу я.
Владимир поступает с точностью до наоборот: ядовито смеётся, выпуская струю дыма мне в лицо, и только после этого затаптывает сигарету носком ботинка в землю.
Заводит мотор и несколько мгновений молча сидит за рулём.
— Куда тебя отвезти? Обратно? К вам… — матерится, поправляя себя. — К тебе домой?
— Нет. Не надо. Мне всё равно, куда ехать. Лишь бы подальше оттуда. Не могу. Он там лежит. И я жду. Знаю, что не придёт. Но как будто в голове щёлкает: а вдруг? Не хочу.
