Именно в этот момент поняла, что если буду продолжать так и дальше, то окончательно потеряю себя, стану тенью…
Я выбросила негативные мысли из головы и залезла в горячую воду. Она сначала немного обожгла кожу, потом тело привыкло, и стало очень приятно находиться в ней.
Я вымыла голову и расслабилась, откинувшись головой на изголовье ванны.
Спокойно и тепло. Почему рядом с Владимиром мне становится чуточку легче? Это так неправильно!
Моя просьба. Боже, как я могла на это решиться?!
— Отдыхаешь?
Я открыла глаза, посмотрев на Владимира.
Он держал в руках два бокала с глинтвейном. Терпкий тёплый аромат винного напитка поплыл по ванной комнате.
Я не переставала удивляться вниманию Владимира к деталям. Он даже сделал «снежный» ободок из сахара на бокалах, протягивая один из них мне.
Я села и не стала отказываться от тёплого ароматного вина. Алкоголь плюс горячая ванна? Так проще будет расслабиться и забыться.
— Спасибо.
— Не благодари. Я, как выяснилось, не столь бескорыстен, — усмехнулся Владимир, поедая меня взглядом.
Мы легонько стукнулись бокалами."
"Первый бокал вина закончился чересчур быстро. Напиток просто испарился, неизвестно куда. Глинтвейн был непередаваемо хорош, хотелось пить его ещё и ещё.
Владимир не стал спрашивать, просто наполнил мой бокал ещё раз. Я понимала, что опьянею очень быстро, потому что бокалы намного больше обыкновенных, потому что пью вино на пустой желудок, сидя в горячей ванне.
Но мне это было нужно. Мы почти не разговаривали, только пили, смотря друг на друга, словно гадали, какие мысли тревожат нас.
Шапка пены уже начала оседать. А я едва заметила это, потому что тело было очень расслаблено и полно неги.
Владимир отставил свой бокал и неторопливо закатал рукава рубашки. Снял часы с запястья, положив их на тумбочку. Встал и наклонился над ванной, опершись о её борта руками так, что я не могла встать.
Мужское лицо оказалось очень близко от моего.
Оно чуть покачивалось. Но, наверное, это просто от выпитого вина.
Меня словно начинает прибивать волнами к его берегу. Или это Володя приближается, и я чувствую на губах вкус глинтвейна.
Его пальцы запутались в моих мокрых волосах. Поцелуй становится обречённо страстным. Владимир тяжело дышит, постанывая. Его язык вытворяет у меня во рту что-то невероятно порочное. Как будто обволакивает меня тёмной, тягучей патокой с головы до треугольника между ног.
Там начинает пульсировать и биться горячий комок возбуждения.
