Счастье малое, домашнее

– Фенечка, ты что? Ты как? – срывающимся шёпотом и захлёбываясь рыданиями, но уже счастливыми, спросила Маруся. У неё текли слёзы, сопли, тряслись колени, и очень хотелось выть в голос, но было нельзя, потому что лис мог испугаться. Но и не выплеснуть накопившееся напряжение последних часов тоже было нельзя.

– Живой, живой, лапуня моя, зайка мой! Рыжик-бесстыжик… – лепетала Маша, наглаживая лисёнка.

Но всё же что-то было не так.

Маша хоть и плохо, но соображала. Лисёнок молчал, смотрел не так, как обычно, не прыгал и вообще не шевелился, лёжа на её ладони.

Лапки безжизненно свисали, уши поникли, он лишь затравленно водил глазами туда-сюда.

– Ты сожрал бусы. Ты всё-таки сделал это! – вдруг дошло до Маруси. Она вскочила и, побоявшись орать, опрометью бросилась к Ольге Викторовне.

– Жив. Ему нехорошо. Надо к врачу. Деньги давайте, – телеграфировала Маруся, еле выжимая слова. Дыхание сбивалось – от беготни, переживаний и страха за Феня. Никогда он не был таким тихим, кротким и тоскливым. Но всё ещё можно было исправить.

Когда есть хоть какие-то шансы – это гораздо лучше!

– Я с тобой. – Ольга Викторовна подскочила, забыв про компресс. Мокрое полотенце отлепилось ото лба и шмякнулось на пол. Пенсионерка этого даже не заметила, бегая по дому в попытках одновременно одеться, причесаться, найти кошелёк и ключи от машины. – Иди, оденься. Ты ж не в этом поедешь?

Только тут до Маши дошло, что она так и бродила по дому полдня в полупрозрачной короткой рубашечке. И при Николае! Он-то небось невесть что подумал! Да она ж не нарочно! Надо будет вечером обязательно сказать, чтобы не заподозрил, что Маруся, как и ненормальная соседка, что-то там себе вообразила.

Не выпуская Феня из рук, она рванула в комнату одеваться.

Лисёнок был ни жив ни мёртв. Он тревожно наблюдал, как Маруся собирается, и ждал самого худшего.

Утро для него началось чудесно. Сегодня ему удалось допрыгнуть до ручки и дать по ней лапой так, чтобы, кроме грохота и стука, был ещё и результат. Впервые Феню удалось то, что не получалось до сих пор – дверь открылась!

Он стремглав улетел вниз и начал носиться по холлу.

Когда никто не спал, ему этого делать не разрешали. Хозяйка вечно кричала: «Уронишь!», «Убьёшься!», «Кошмар, ловите его!», а потом его наказывали – сажали в переноску и что-то долго и противно выговаривали. Зато сегодня можно было носиться, словно ветер, и никто не мешал радоваться жизни. Хозяева спали, предоставив питомцу полную свободу действий.

Фень был умным, очень умным.