Детей быстро приставляли к мастерам в обучение. Дилетантов отец не выносил и быстро от них избавлялся. Заведенный им порядок сбоев не давал. В этом я могла полностью на него положиться, как и на мэтра Роба Робсона, когда мне придется уехать учиться в академию.
Академия — само слово приводило меня в трепет, заставляя дрожать от восхищения и восторга. Никогда прежде мне не приходилось покидать Торнборн. Мы не выезжали даже к соседям. По понятной теперь причине отец вынужден был прятать меня от целого мира. Но сейчас… Сейчас настало время перемен.
Меня даже замужество не страшило. Ну и что, что супруга изберет король? Главное, что я смогу посмотреть мир, столицу, поучиться у лучших магов современности. Мэтр Анимэй рассказывал немало увлекательных историй об этом месте.
Два дня назад, уезжая, он сказал:
— Надеюсь свидеться с вами, Мелисса, в стенах Тесширской академии. Я рад, что был свидетелем того, как из очаровательного ребенка выросла настоящая леди и великолепный, одаренный маг.
Обняв старого учителя, я заверила, что мы непременно увидимся вновь, ибо таковым было желание отца.
Да, признаться, и мое собственное. А потом долго смотрела вслед покачивающейся каретке, увозившей часть моего детства.
Возвращаться с верховой прогулки не хотелось. Вокруг все еще бушевало лето, пахло яблоками, сеном и медом. И у кого возникнет желание в такой погожий денек сидеть в кабинете за стопкой бумаг? Даже чувство долга притаилось, уступив место легкой расслабленности.
— Миледи! Миледи! — у самых ворот к лошади подскочил серьезный мальчуган.
— Доброе утро, Ганс! — улыбнулась я сыну конюха.
— Мэтр Оудэн вас ищет.
— Случилось что-то?
— Не знаю, но первому нашедшему обещал медяк! — радостно сообщил парнишка.
Кивнув ему, направила жеребца к конюшням. Медяк — это серьезно. Обычно хватало сладкого кренделя. Значит, случилось что-то значительное и важное. Иначе, поверенный бы просто дождался моего возвращения.
На крыльце в тенечке сидела Милисента — дочка поварихи, той, что пришла на место прежней, когда-то уволенной отцом.
Добрая оказалась женщина, и готовила лучше. Да и Милли была добродушной, очень сердобольной. Подругами мы так и не стали. Скорее всего, из-за разных темпераментов. Поварихина дочка была настолько медлительной, что всем казалось, что девка с ленцой. И хотя за любую работу она бралась охотно, но выполняла ее очень долго. По сути, найти для нее занятие не смог ни отец, ни управляющий, и тогда я взяла ее в горничные.
