Тепло слегка его успокоило, а потом он поднял голову и увидел кого-то, идущего в его направлении. Узнал лицо, вспомнил. Кратош. Что он тут делает?
Мокрые волосы спадали на худую шею мужчины. Он сжимал ладони на портфеле.
– Холодно. Не помрите мне тут.
Сташек поднимался с пленки. Был зол, что такой человек, как Кратош, оказался вблизи его тайны.
– Я справлюсь. Что вы тут делаете?
– Я пришел посмотреть на свое новое жилье. А что вы справитесь, то я не был бы таким уверенным.
– Я вам скажу кое-что. Люди для того придумали офисы, чтобы мы там разговаривали.
– О чем тут говорить? Я жду ключей. Согласно договору.
– У нас задержка. Тоже согласно договору. Почитайте внимательней. Телевизор не смотрите, что ли, не знаете, что происходит? Гляньте лучше на ту сторону дороги. Там тоже строят. Начали одновременно с нами. Сколько сделали? Вы думаете, у меня есть влияние на банки в Штатах?
– О! Неужели нету? А почему?
– Мне чертовски неприятно, что дела пошли таким образом. Иисусе, вы же не один, кто ждет!
– А почему другие тоже ждут?
В глазах снова начало темнеть.
Подул ветер.
– Отработаем все до конца зимы. Сто процентов, отработаем. Люди ждут по три года, вы понимаете? По три года, а вы приходите сюда и меня терроризируете! Вам это настроение улучшает?
Кратош не ответил. Подал Сташеку руку, а потом пошлепал через стройплощадку и дальше, вдоль дороги. Шел и рос с каждым шагом. Вскоре его мокрая голова торчала над голыми ветвями деревьев. Сташек уселся в луже.
20Помещение, снятое Дорис, было очень маленьким, и Сташек удивлялся, что туда поместился ксерокс, который он помог занести.
Стены раскрасили в веселый желтый цвет. Девушка велела смонтировать прилавок, на котором расставила мелочи, которые, по ее мнению, кто-то мог купить – ручки, чистые диски, флешки в форме визитки, блокноты.
Она купила компьютер, принтер и переплетный аппарат. Не сумела смонтировать вывеску, но уже напечатала листовок и разослала ребят, чтобы их раздавали. Потом нашла листовки в урнах. Сменила ребят на других, но кончилось тем же.
Сташек заглядывал к ней почти ежедневно и вставал сбоку, так, чтобы каждый, проходящий по Маршалковской, видел Дорис, готовую к копированию. Иногда приносил цветы. Спрашивал, как бизнес. Дорис отвечала, что не слишком хорошо, но волноваться не о чем, потому что каждый бизнес первые несколько месяцев убыточен. Он в итоге предложил приносить что-то для копирования, подпишут с фирмой договор, и все будет очень хорошо. Улыбка Дорис была натянутой.
