Он нашел полку с кофе и просил кого-нибудь помочь ему выбрать. Ему нравилось, что кто-то обращает на него внимание. Купил еще бутылку вина и еды на вечер. Заплатил картой Дорис. Перед магазином переложил все в рюкзак и поехал обратно на Маршалковскую.
Вечером, когда клиентов стало меньше, начал убираться. Взял моющую жидкость и рулон бумажных полотенец. Оттирал прилавок шаг за шагом, не забывая об углах и пуча при этом глаза. Щекой почти касался прилавка. Дорис попросила его прекратить. Не послушался. Сказал, что это ее ксеро, но даже она со всем этим одна не справится.
Тон его голоса заставил Дорис замолчать и улыбнуться. Когда закончил, вымыл пол и вычистил кофеварку. Мокрым пальцем протирал места, куда не мог дотянуться тряпкой.
Они вместе закрыли заведение и вместе пошли в ночь, а Дорис вела его через Варшаву осторожно и с любовью, так, чтобы с ним не случилось плохого.
38Ей пришлось привести его к себе. Подставила груди для поцелуя, а Сташек сомкнул губы на одной из них и чувствовал, как сосок твердеет у него под языком.
Она ласкала его тело так, чтобы он забыл о том, как оно изменилось, а когда он был готов, сама скользнула под него, хватаясь одновременно за его худую шею. Позволила ему кончить так, как он любил. Потом оба они не могли уснуть. Лежали рядом, одна в полумраке, другой в темноте.
– Не думай про завтра, – сказала она.
– Обычно я все же думаю о том, что будет.
– А ты не думай. Если бы я думала, знаешь, что бы с нами было? Если бы я так подумала рассудительно?
– Ты всегда была рассудительной.
– Нет, никогда.
– Ты обо мне говоришь?
– Да.
– А что во мне безрассудного?
– Не знаю. Ты рассудительный. Но быть с тобой – это было безрассудно. Иногда мне так кажется. Я очень рада, что выдержала и что мы сейчас здесь. Несмотря ни на что.
Она ласкала его закрытые глаза. Сташек попытался перевести в шутку то, что только что услышал.
– Что же плохого в том, чтобы быть рассудительным?
– Ничего. Тебе никогда не приходило в голову, что мы оба искали унижения? Хотели плохо себя чувствовать? Я точно хотела.
– Я не думал об этом. Не с этой точки зрения. Ну, то есть я понимаю, что не каждый должен быть со мной счастливым. Только посмотри, я остался один. Только ты.
– Ты должен был всем все доказывать.
– Нет. Я просто делал свое дело.
– А я так думаю, что когда-то, еще совсем недавно, сошла бы с ума без прошлого тебя.
– Я и не знал, что был прошлый я.
– Я прошу прощения. Ты мягкий сейчас, и иногда меня это бесит.
