Счастливы вместе

— Итак, — произносит Егор, — Вы посмотрели то видео, которое я присылал?

Мы одновременно, словно прилежные ученики, отвечаем:

Ничего такого, сверхъестественного, я не услышала. Психолог рассуждает о том, что такое измены. И пытается вбить в голову слушателей мысли о том, что у каждой измены есть оправдание. Точнее, причина. Но для меня причина бывает одна. Это похоть! Нельзя же оправдывать похотью всё. Вот у меня с Лёвой была любовь, страсть, настоящие чувства. А Окунев что? Он хоть одну из любовниц любил?

— Сегодня я бы хотел поговорить с каждым из вас по-отдельности, — предлагает Егор ноу-хау.

— Хм, — хмыкает Окунев.

Я удивлённо смотрю на него:

— Что ж, ожидаемо. Хочешь быть первым?

— Ещё чего! — отрицательно машет в ответ, — Пока я тут буду сидеть, ты там закинешься парой конфеток. Егор! — обращается к другу.

— Егор Аристархович, — отзывается тот.

— Ох, ты ж, ё-моё! — тянет Окунев воздух в себя, — Егор Аристархович, вы б запретили своей секретарше кормить эту дамочку. Она только форму вернула, опять наберёт.

— Ты вообще офигел, или как?! — наезжаю на мужа. Говорить о моём лишнем весе он начал спустя пару лет после родов. Я итак изо всех сил худела! А он отказался сидеть на диете, со мной. Сам готовил, сам ел. Навоняет едой на всю кухню, а мне приходилось жевать сельдерей…

Окунев, встав, приглушённо смеётся. Опять спровоцировал, гад!

— Ухожу, ухожу, — поднимает он руки, — Веди тут себя хорошо, поняла?

— Да пошёл ты! — бросаю ему.

Егор, как всегда, запредельно спокойный, ждёт, пока муж уйдёт.

Я сажаю к себе Тимофея. И глажу его, словно Мусю. Муся часто садится ко мне на колени. Мурчит. Я за это люблю кошек! Мне всегда импонировал их взгляд на мир. Такой, слегка отстранённый, надменный. Всегда свысока. Мне даже кажется, Муся считает нас всех «приживалами». Снисходительно терпит, сочувствует. А мы, как волхвы, ей таскаем еду…

— Маргарита, я хотел бы задать вам один очень важный вопрос. Постарайтесь быть честной, — поправляет свои окуляры Егор.

— Я постараюсь, — киваю.

Он, глядя сквозь линзы очков, произносит:

— Ваш муж поднимал на вас руку?

Поначалу, я просто смотрю, открыв рот:

— Кто? Окунев? В смысле?

— В том смысле, — конкретизирует Егор, — Имеет ли место рукоприкладство в вашей семье?

— В нашей семье? Нет! Вы что? Он никогда не наказывал, даже Севку не бил. Не то, чтобы Сонечку, — удивляюсь таким обвинениям. С чего он взял, интересно знать?

— А вас? Вас он бил? — донимает психолог.