Счастливы вместе

Всё равно к нему ходишь.

— Да что ты? А ты не могла бы вернуться? — возмутилась я.

— Нет! — отрезала мама, и пригвоздила дары тёмной баночкой, — Это малина! Пусть пьёт перед сном.

Теперь я у папы. Стараюсь держать дистанцию. Намазала нос оксолинкой, надела «намордник». Так папа зовёт медицинскую маску. Открываю на кухне окно.

— Спасибо, доченька! — перемежает он кашлем слова, — Сколько всего принесла.

Кроме маминой скромной посылки, в моём рюкзачке есть сироп на основе аниса. Есть таблетки от кашля. Примитивные самые.

— А это мама тебе передала, — объясняю ему, когда папа, достав, изучает пакетик от мамы.

Он тут же сменяет настрой:

— От матери, значит? И как она там? — что в переводе звучит как «возвращаться не собирается?».

— Рисует, — бросаю я коротко.

Проверяю его холодильник. Отец разморозил пельмени, которые мама лепила с запасом.

— Пап, кто так делает? — хмыкаю я, отправляя еду в морозилку.

— Как хочу, так и делаю, — отзывается он, — Не хозяйничай тут, поняла?

Несмотря на свою полноту, он осунулся.

— Я заказала доставку тебе, — информирую папу.

— Какую доставку? — ворчит он.

Пациент возмущается:

— Ой, ну чего ты придумала, Рита! Я сам в магазин не схожу?

— Нет, не сходишь! Сиди и лечись, — ставлю на столик малину, — Вот, чтобы съел!

Он, приоткрыв и понюхав, бросает:

— Небось, наплевала сюда.

— Кто наплевал? — говорю.

— Мать твоя! — он ставит банку обратно.

— Пап, ты вообще? — я стучу себе по лбу.

— Ну, а что? Почему бы и нет? — он снова заходится в приступе кашля.

— Так иди-ка ты в зал, сейчас будем лечиться, — направляю его.

Пишу Ромику, чтобы заехал за мной через пару часов. С приходом зимы я за руль не сажусь. Не люблю колесить по обледенелым дорогам.

Папа усажен, я ставлю под ноги ему, таз с горячей водой. Насыпаю горчицу. Носки раздобыла в комоде.

— Снимай, — поддеваю футболку.

— Ой, Рита, ну, может, не надо? — поджимает он локти.

— Снимай, говорю! Нужно в чистом ходить.

— Да кто меня видит тут, кроме тебя? — машет ладонью.

Я, переодев его, словно ребёнка, командую:

Он ставит огромные ступни в большой синий таз, выдыхает:

— Сейчас я тебе чай приготовлю с малиной, а вечером пихтой подышишь.

Папа покорно кивает:

— Как скажешь, малютка моя.

Эта фраза, как будто укол. Вспоминаю, как папа сажал меня на руки, делал «козу-дерезу».