Счастливы вместе

Он переоденется, знаю! Перед тем, как домой идти, всегда надевает другую одежду. Ведь у жены волос тёмный. Не хочет расстраивать. Не то, что мой Окунев. Вообще не стыдится домой приносить. Ни чужие волосья, ни запах…

— У меня, — отвечает Левон и вздыхает.

— День тяжёлый? — пытаюсь понять.

— Можно и так сказать, — ласкает он взглядом. Глаза неторопливо скользят по лицу, а пальцы затем повторяют маршрут, — Рит? — произносит.

Мне чудится далее, что-то подобное: «Рит, выходи за меня?». Я уже готова ответить ему.

— А? — улыбаюсь. Дышу его терпкостью, горечью, страстью пропитанных близостью тел.

Левон опускает глаза:

— Тамара беременна, — и мир обрывается в тот же момент.

— Что? — губы шепчут беззвучно. А мозг не способен принять эту новость всерьёз.

— Я недавно узнал. У неё уже два с половиной, — вздыхает Левон.

— Месяца? Два с половиной месяца? — сама не замечаю, как рука под рубашкой, недавно ласкавшая, крепко вцепляется в гущу волос на груди у Левона.

Он болезненно кривится:

— Рита, прости! Я не знал.

— Ты не знал? — я пытаюсь его оттолкнуть. Только он неподвижен.

— Рита, родная! Прости! Ну, прости. Просто… Так получилось, — настойчиво шепчет мне в губы, пытается снова приникнуть к ним.

— Нет! — как могу, я противлюсь. Сумев оттолкнуть, выползаю, встаю в полный рост. Правда, в моём случае быть вровень с ним всё равно не получится, — Ты же сказал, что не спал с ней? Как получилось?

— Не спал, — отвечает Мамедов и трёт переносицу.

— Так значит…, - во мне брезжит лучик надежды, — Значит, ребёнок не твой?

— Прекрати! — осаждает меня. Да так резко, что я почти ощущаю физически боль этих слов, — Это исключено! Этого просто не может быть, ясно?

— Чего? Думаешь, ты можешь ей изменять, а она тебе нет? — то же самое я говорила и мужу. В своё время. Когда он пытался понять, с кем я сплю.

— Прекрати, — уже тише, но оттого только злее звучит это слово в его исполнении. Левон закрывает глаза, — У нас было.

— Нет! — зажимаю я уши, — Я не хочу это слышать!

Как больно! Ну как же мне больно. Словно он изменил мне с женой.

— Рит, — приближается он, — Это было всего лишь однажды. Вероятно, она подгадала так, чтобы…

— Нет! — повторяю я громче. Левон закрывает мне рот поцелуем. Вцепляется, требует, рвёт на себя.

Я, извернувшись, кусаю его за губу. Раз не могу причинить ему боль равносильную словом, то буду кусать.